Борис Сиротин

... (Я остался в ХХ веке)

2010-01-21T21:45:00.001+03:00

Я остался в ХХ веке,
Даже, кажется, навсегда,
Повернул я в прошлое реки,
По теченью плыву туда,
В ХХI-ый оставил щёлку
И слежу теперь с высоты,
Но глядеть сюда мало толку:
Девки крашеные, менты.

Имигранты, свистки, проверки.
Правда, здания хоть куда:
Всё по новой, высотной мерке,
Стали стройными города.
Вроде как небесная тяга,
В высоту, да, кажись, не в ту,
И сказал мне один бродяга:
«Мне плевать на их красоту!

Я в прогресс этот, нет, не верю,
Сколь по городу кочевать,
Чтоб меня железные двери
Вдруг впустили заночевать.
Оттолкнули меня, подлюки,
В преисподнюю – верь не верь,
Как танкист, я в железном люке
Обретаюсь всю ночь теперь.
Ну а ты-то, наверно, книгу
Нынче пишешь, работай всласть,
Но поэзии нынче фигу
Кажет наша родная власть.»

И ушёл он, слова калеки
Улетели в площадный гул…

Я живу в ХХI веке,
Словно реки перешагнул.

2009

"Старейший"

2010-01-21T21:44:00.002+03:00

Никогда и не думал, что буду «старейшим»,
Я едва не полвека ходил в молодых,
И любил злую водку и ласковых женщин,
И менты меня весело били под дых.

Потому что поэт, да ещё забияка,
И моя слишком лёгкой казалась судьба,
Вот они и старались и не видели знака
Посередь моего многодумного лба.

А теперь я «старейший», прошли все ушибы,
И давно нет на теле моём синяков,
И серьёзные лица блатного пошиба
Жмут мне руку при встрече без обиняков.

Они любят поэтов, хотя не читали
Ни одной моей строчки – да то пустяки,
Ибо я им в «низке», в том самарском подвале
С кружкой пива в руке говорил про стихи.

А теперь я «старейший», как пишут газеты,
И себе, мол, счастливую выбрал судьбу,
Только вот петушки, молодые поэты,
В белых тапочках видят меня и в гробу.

И почётное имя ко ко мне не пристало,
Только Волга обнимет священной водой –
И уже не «старейший» я, даже не старый,
Хоть, конечно, давно уже не молодой.

2009

... (Я, грешный, возжелал любви)

2010-01-21T21:44:00.001+03:00

Я, грешный, возжелал любви,
Объятий самых откровенных,
Наверное, в моей крови
Ещё не плесень – песня в венах.

Пускай мне шепчут: «Устыдись!
Держи себя, бесстыдник, в шорах!»,
Но мне ещё открыта высь
И внятен трав волшебный шорох.

О ханжество, мне не грози
Ты пальчиком, не прыскай ядом,
Пусть бездна рядышком, вблизи,
Но и она не дышит смрадом.

Я на извечные круги
Сойду, конечно, а покуда
Любовь, меня побереги,
Ведь ты единственное чудо!

2009

УЛИЦА

2010-01-21T21:43:00.000+03:00

Мадам, прекрасна без прикрас,
Хотя погрязла в шашнях,
Старуха в куртке «Адидас»
И в тапочках домашних.

Они сейчас и есть народ,
Хранитель нравов здешних,
И я за ними – сам урод,
Неисправимый грешник.

Но я старухины глаза
Увидел на мгновенье –
В них страх, и Божия слеза,
И гнев, и примиренье.

Вот стайка озорных девчат,
Проворны и смазливы,
И что-то мне они кричат,
В руках бутылки пива.

О чём кричишь ты, молодёжь,
О чём молчит старуха,
И сам-то ты куда идёшь,
Внимая всем вполуха?

И голубь на моём плече
К чему? Не той я мерки,
И ночью – для кого, зачем
Грохочут фейерверки?!.

2009

... (Когда гулял я в мирном парке).

2010-01-21T21:40:00.002+03:00

Посвящается экономисту,
яркому публицисту Виктору Чаркину

Когда гулял я в мирном парке,
Как дождь, как на голову снег,
Мне повстречался Виктор Чаркин,
Весьма отважный человек.

Я сочинял стихотворенье,
А он вдруг вышел на тропу,
Моё от мира отчужденье
Разрушив, словно скорлупу.

Парк полон щебета и свиста,
Но я о них тотчас забыл –
Сражала речь экономиста,
Еего священный, гневный пыл.

Меня осыпал град цифири
Под гром святого торжества,
И хоть весна стояла в мире,
С деревьев рушилась листва.

Роптали клёны, вязы, липы,
В суставах чувствуя недуг,
Ещё чуть-чуть – и снег бы выпал,
Так побледнело всё вокруг.

И был я с Чаркиным согласен,
Что всё не эдак и не так,
И небосвод стал снова ясен,
И всё стояло на местах.

И тут же, в посветлевшем парке,
Промолвив: «Господи, спаси!» -
Мы с другом выпили по чарке
За возрождение Руси.

2009

... (Эпоха черно-белого кино)

2010-01-21T21:39:00.002+03:00

Эпоха чёрно-белого кино.
К созданью фильмов подходили строго.
И вроде бога нет уже давно,
Но всё искусство – от души, от Бога.

Эпоха чёрно-белого кино,
Но девушек так разноцветны платья,
Мы девушек целуем, пьём вино,
И дружеские так крепки объятья.

Эпоха чёрно-белого кино,
Наивное и доброе искусство,
И, молодым, всё в руки нам дано,
И высоки стремления и чувства.

2009

... (Девятое стихотворенье)

2010-01-21T21:39:00.001+03:00

Девятое стихотворенье
Я в Переделкине пишу,
И неплохое настроенье,
И сладким воздухом дышу.

По тропкам всё брожу знакомым –
Листва и хвоя по плечам,
Одна тропа – боль в горле комом,
Другая – светлая печаль.

Здесь пережито мною много,
Где Сетунь, быстрая вода,
Где я узрел в природе Бога
В те, девяностые года.

Страну корёжило, качало,
В Москве тоска – на воре вор,
А здесь в берёзах песнь звучала,
Ей вторил басовито бор.

Не эта пела Русь – другая,
Пробившаяся сквозь века.
В себе себя превозмогая,
Ей вторила моя строка.

И женщину любил я страстно,
Оставшуюся вдалеке,
Меж ей и мною всё пространство
Гудело, плакало в строке.

2009

Памяти Татьяны Глушковой

2010-01-21T21:38:00.001+03:00

Я не могу на кладбище пойти,
Не то чтобы такое не под силу,
Глушкова Таня, ты меня прости,
Один я не найду твою могилу.

Не положу к ногам твоим цветок,
Не постою в раздумьи и печали.
Я, Таня, как и прежде, одинок,
И лишь года теснятся за плечами.

А их, увы, всё меньше впереди,
И год-убийца где-то правит косу,
А мы не с места, Господи прости,
Привязанные к «русскому вопросу».

И с этой нам дороги не сойти,
А ты ушла, воительница, рано,
Но в помощь нам стихи твои, статьи,
Труды твои, бесстрашная Татьяна.

А осень в Переделкине всё та ж,
В садах твоя любимая поспела
Антоновка, и осы на этаж,
Где ты творила, залетают смело.

Но нет тебя, нет на столе плодов,
И тыкаются осы в стол пустынный.
И только тонкий запах из садов,
И ветер скорби, на котором стыну.

2009

... (Едва не перебрался я в Москву)

2010-01-21T21:37:00.000+03:00

Едва не перебрался я в Москву,
Труднее было б мне. А, может, проще…
Но я тогда не изменил леску
За Волгою, точней – кленовой роще.
И сколько планов было в голове!
Размен разыгран был почти по нотам.
Но рад я, что не прибавилось в Москве
Ещё одним отважным стихоплётом.

В Самаре шуму тоже через край –
И «пробки», и дробящие долота.
Но иногда я обретаю рай,
Которому название – работа.
Да, иногда. К тому ж на берегу
Моей реки я расправляю спину,
И вот плыву, неспешно, сколь могу,
А выйду – словно груз давящий скину.

Так мне легко – осталась позади
Вся тягота дремучая ночная,
Я смыл её – и торжество в груди,
Что всё моё – и ширь, и глубь речная,
Где вдруг большая рыбина всплеснёт,
А в небе – дельтаплан, в прозрачно-синем…
Я в молодости был не идиот,
Я быстрым был, и влюбчивым, и сильным.

Но всё твердил себе: «В Москву, в Москву!»,
Как в чеховской, такой любимой пьесе.
«Мос – ква» - в моём ворочалось мозгу,
Но вот с годами стало меньше спеси.
У врат Москвы не произнёс: «Сезам!»,
Мне не открылись тяжкие ворота.
Москва не верит клятвам и слезам,
А я в Самаре плачу отчего-то…

2009

... (Молодость, страсть, алкоголь)

2010-01-21T21:36:00.002+03:00

Молодость, страсть, алкоголь,
Дружбы застолья лихие,
И отвращенье и боль
Утром – ну, в общем, стихия.
Женщины… Много ли их
Было?.. Не помню, не знаю…
Их целовал я, нагих,
Страх свой вином запивая.

Кто-то смотрел на меня
Строго, неведомый Кто-то…
После – ни ночи, ни дня,
Только работа, работа.
Строки в моей голове
Строились и пропадали,
Шлялся в Самаре, в Москве,
Всюду хмельного видали.

Или придурка…Как знать,
Что тогда думала масса…
Вдруг удавалось создать
Вещь высочайшего класса.
В это мгновенье огня,
Испепелявшего душу,
Кто-то смотрел на меня,
Кто-то внимательно слушал.

Ныне стою со свечой,
Строгого взгляда робею,
Каюсь, но ведь ни о чём,
Ведь ни о чём не жалею.

2009

... (Какая-то чудо-пичуга)

2010-01-21T21:36:00.001+03:00

Какая-то чудо-пичуга,
Как бабьего лета привет,
Во мне обнаружила друга
И всюду порхает вослед.

Какая-то чудная птаха,
Куда по тропе ни пойду,
Не ведает древнего страха
И вся у меня на виду.

Я, может, собою лишь занят –
Прогулки, еда да кровать,
Она ж обо мне что-то знает
И тщится о том рассказать.

Быть может, начну всё сначала,
Но хватит ли в сердце огня?..
Ах, как ты меня взволновала,
Как ты взволновала меня!

2009

... (Свечерело)

2010-01-21T21:35:00.000+03:00

Свечерело. Солнце проскользнуло
В комнату, позолотив края
Кресла, и дневного листьев гула
Вечером уже не слышу я.

Как прекрасен миг успокоенья
И в природе, и внутри меня!
Вот уже сквозит меж веток тленье
Алого вечернего огня.

И я слышу, веря и не веря,
Чей-то тонкий голос в тишине.
Это Русь, священная вечеря,
Кто-то дальний помнит обо мне.

2009

... (Я снова, братья, про футбол)

2010-01-21T21:34:00.000+03:00

Я снова, братья, про футбол,
Опять пишу о нашей страсти,
О нашей страсти и напасти,
Когда ты счастлив или зол.
Во всём главенствует Москва,
Она сама с собой играет,
Голы красиво забивает
С подъёма, пяткой иль с носка.

А мы провинция , друзья,
А мы колония футбола,
Мы опускам очи долу,
Москву бранить никак нельзя.
Зато, друзья, какой восторг,
Когда с Москвой мы всё же сладим,
Её с нулём домой спровадим,
Ликуйте, запад и восток!

Ликуй весь стадион, пока,
Ты, впавший в справедливость, в детство,
От залихватского судейства
Вновь не почувствуешь пинка.
Провинция, удел святой,
Приют бродячих футболистов,
Твой праведный порыв неистов,
Когда б ни точка с запятой.

2009

... (Я уже вжился в бардак новорусский)

2010-01-21T21:33:00.000+03:00

Я уже вжился в бардак новорусский.
Тихо живу, лишь ропщу иногда,
Но и надеюсь – все эти нагрузки,
Может быть, волжская смоет вода.
Волга – она даже годы смывает,
Слышу, как сыном меня называет,
Гладит меня материнской рукой,
Плыть мне легко – тихий плеск и покой.

Плыть мне легко, но домой возвращаюсь
И в обывателя вновь превращаюсь,
Или Георгий напрасно светил
Мне куполами, покуда я плыл?!
Нет. Не напрасно сияет Георгий
И золотым осеняет крестом,
Миру оставив все сплетни и торги,
В двери высокие кротко войдём.

Перед заступницей, Матерью нашей,
Головы склоним, приложим уста.
Молится Неупиваемой Чаше
Много народу совсем неспроста.
Много народу сегодня на пляже,
Волга бодрит и смывает грехи,
Солнце сияет в серебряной пряже,
Я сочиняю вот эти стихи.

2009

Переделкино

2010-01-21T21:32:00.001+03:00

Опять приехал в сентябре
Сюда, в посёлок подмосковный,
Вновь света отдаюсь игре,
Я брат и тьме, и свету – кровный.

Я брат и вьюге, и грозе,
Воспринимаю без опаски,
Но вот ходи, смотри, глазей
На эти праздничные краски.

В деревьях радость ли, печаль…
Да, может радость отстраненья
От лета, что уходит вдаль,
На юг, да – миг освобожденья.

Деревьям сладко засыпать,
Ничуть о лете не жалея,
И отчуждённо засыпать
Листвою тропки и аллеи.

Ах, лето, милое, прощай,
Настигну разве что в Крыму я…
Сегодня, может, невзначай
Себя я с осенью рифмую.

Освобождаюсь от любви,
От женщины, она устала
От возбуждения в крови,
От похоти, от пьедестала…

Так сам я говорю себе
И запинаюсь от потери,
И мнится мне, что в сентябре
Открыты только духу двери.

2009

... (На колбасу променяли державу)

2010-01-21T21:31:00.001+03:00

На колбасу променяли державу
И на бесславье великую славу,
На колбасу, заграничные шмотки,
И разговор нынче с нами короткий.

Но огрызаемся (может, для виду),
Копим в сердцах не добро, а обиду,
Ныне добро – колбаса и шмотьё,
Только не нравится это житьё.

Ныне добро и попса и порнуха,
Но не для нашего глаза и уха,
И не для духа – он дышит везде,
Где он захочет, и в нашей беде.

Хоть и дышать ему нету свободы,
Но сотрясаются стены и своды.
Вы напрягите свой раненый слух –
Дышит наш русский неумерший дух!

Я бы не стал и писать эти строки,
Но наступают великие сроки,
Хоть небосвод наш по-прежнему хмур,
И процветают попса и гламур.

2009

... (Сентябрь, но продолжилось лето)

2010-01-21T21:30:00.001+03:00

Сентябрь, но продолжилось лето,
Всё в отблесках красной зари,
А лето пора для поэта
Глухая, как тут ни смотри.

Оно лишь пора удовольствий,
Врачующей нежной воды,
И нежься в тепле и довольстве,
Вкушая земные плоды.

Но всё это сладко, но мелко,
И осень всегда на уме,
Тем более, шустрая белка
Готовится – вижу – к зиме.

И хоть ещё нет листопада,
На листьях сверкающий лак,
Но неба ночная громада
В алмазах с мужицкий кулак.

И сердце сдержать бесполезно,
Ему летней неги не жаль,
Всё тянется в пропасть и бездну,
В ничем не закрытую даль.

И это большая загадка,
И только кого ни спроси –
Погибнуть и горько, и сладко
На нашей великой Руси.

2009

... (Церковь, семнадцатый век)

2010-01-21T21:28:00.000+03:00

Церковь, семнадцатый век,
Преображенья Господня,
Стрелок замедленный бег,
Слились вчера и сегодня.

К солнцу в полдневной поре
Только поднимутся вежды -
ОН восстаёт на Горе,
Снегом сверкают одежды.

Но безучастны авто,
Женщины в них и мужчины,
Не замечает никто,
Как ОН сияет с вершины.

Велено всем навсегда
Правилам следовать строго,
Пусть не ведет никуда
Тесная эта дорога.

Каждому важен свой путь
В жажде лишь зрелищ и хлеба,
Некогда даже взглянуть
На молчаливое небо.

Некогда в сложной игре
Денег, пристрастий, амбиций
Бога узреть на Горе,
Вздрогнуть и преобразиться.

2009

... (Я старый, а пишу стихи)

2010-01-21T21:27:00.000+03:00

Я старый, а пишу стихи,
А мне талдычат: успокойся,
Холодною водой умойся,
Забудь про эти пустяки.

Подумай лучше о душе,
Не поддавайся больше зуду…
Но коль я о стихах забуду –
То о душе забыл уже.

Ведь вся в стихах душа моя,
Её призывы ясно слышу,
С ней словно восхожу на крышу
Над львиным рыком бытия.

«Дай слово мне, дай слово мне!» -
Она твердит не уставая, -
«У слова с небом связь живая,
Ты с небом будь наедине!»

А что – сегодня да и впредь
Всё есть да спать в квартирке тесной
И жить мне тварью бессловесной,
И не заметить – умереть!..

2009

... (Вот опять оглушительно жарко)

2009-08-15T14:52:00.002+04:00

Вот опять оглушительно жарко,
Жар идёт из казахских степей...
Пролетевших годов мне не жалко,
Как сказал бы Есенин Сергей.

Пролетели они, пролетели,
Не заметил — дожил до седин.
Были женщины рядом в постели,
А сейчас я в постели один...

С кем такого, скажи, не бывало,
Я смирился давно с сединой...
Только вот ощущенье обвала,
Пустоты, тишины за спиной.

Далеко и свободно смотрелось
В годы те, чьё прозванье “застой”,
Но засыпана пылкая зрелость
Камнепадом, породой пустой.

В эти годы вседневной мороки,
Где святое идёт на распыл,
Я забыл свои лучшие строки,
Не себя ль самого и забыл?..

Технологий всемирная свалка,
На лице безобразном — вуаль...
Пролетевших годов мне не жалко...
Ах, как жалко, как жалко, как жаль

... (Через белый-белый день)

2009-08-04T20:07:00.001+04:00

Вадиму Кожинову

Через белый-белый день
Над рекой и кромкой леса
Дельтаплан скользнул, как тень
Безмоторного прогресса.

Канул, небо не коптя,
Летний мир не оглушая...
То ли бог, то ли дитя,
То ли бабочка большая...

Человек мелькнул в тиши —
Совпадала как хотела
Сила легкая души
С устремлениями тела.

С тротуаров и шоссе
И с реки, прервав движенье,
Целый миг глядели все
На высокое скольженье...

... (Я нарвал сон-травы на подсохшей поляне)

2009-08-04T20:05:00.001+04:00

Я нарвал сон-травы на подсохшей поляне,
Даже, кажется, первую пчелку спугнул,
И поставил букет я в хрустальном стакане
На окошко, где солнце. Прилег и уснул.
Сплю и сплю и не в силах открыть свои вежды,
Хоть все звуки так явственны в тоненьком сне,
И сквозит фиолетовый запах надежды
Сон-травы от букета на вешнем окне.
А скорее, томительный дух ожиданья,
Что проснусь молодым, в мир широко шагну,
Незнакомке прелестной назначу свиданье...
Нo упрямая память подводит к окну,
Где иссох мой букет и надежда пропала,
Неужели душой я немолод и сух?!.
Спать и спать — и глядеть сквозь кристалл идеала,
И вдыхать сон-травы фиолетовый дух!

В ЛЕСУ, НАД ОВРАГОМ

2009-08-04T20:04:00.002+04:00

В безлиственном лесу свежо, просторно,
Синицы-озорницы столь ловки,
Что на лету выхватывает зерна
С девической протянутой руки.

Торопится моё воображенье:
Что даже, мол, и из лесу зима
Уходит, признавая пораженье,
А девушка — и есть Весна сама.

Но жизнь и человечней и грубее,
В ней книжности досужей места нет,
И духом я ничуть не ослабею,
Признав, что клен есть клен, а свет есть свет.

От этой мысли прибавляя шагу
И строчки проборматывая вслух,
Я подхожу к глубокому оврагу,
Такому, что захватывает дух.

Деревья одинакового роста
Кругом за склоны уцепились здесь.
Земная бездна — как легко и просто
Магическое cлово произнесть.

Но всё ж — овраг, и как же мне привычку
У пропасти, что прямо под ногой,
Преодолеть — услышать перекличку
Её и бездны дышащей, другой?

И вдруг, на миг зажмурившись от света,
Я покачнулся у седого пня
И враз почуял — перекличка эта
Есть! — и проходит лишь через меня!

И только так, не может и в помине
На белом свете связи быть иной ...
Я жив и бодр, но чувствую поныне
Нетвердый край оврага под ногой.

СРЕТЕНЬЕ

2009-08-04T20:03:00.001+04:00

Зима и лето встретились в зените,
И день настал, и полуденный час,
И этой встречи золотые нити
Вдруг из-за туч пронизывают нас.

Так Сам Господь нам шлет напоминанье
О Встрече той — со старцем — на земле,
Его любовь и строгое вниманье
Лучами светят в нашей грешной мгле.

О Сретенье, о связи обретенье
Со всем, представшим в скрытой новизне,
Ведь и под снегом чуткие растенья
Почуяли движение к весне.

О Сретенье! Не каждый ли сегодня
С надеждой доброй Небом обручён,
И нам благословение Господне —
И луч, и снегопад вслед за лучом.

... (Жизнь - бессмыслица, если не веришь)

2009-08-04T20:02:00.000+04:00

Жизнь — бессмыслица, если не веришь,
Ну а верить не так-то легко,
Коль во все вожделения двери
Нам распахнуты столь широко.

Так и ходим по краю обрыва...
И безгрешность небес дорога, —
Нам бы следовать ей терпеливо! ...
Но уже соскользнула нога.

Соскользнула нога, соскользнула,
И, конечно, уже не впервой
В обиталище плотского гула,
В ад срываться мне вниз головой...

Жизнь смеется над нами, лукавит
На своём тупиковом пути,
Даже вроде высокое славит,
Но что толку, коль дух взаперти.

Не протиснувшись в узкие двери,
Не услышишь небесную весть...
Жизнь — бессмыслица, истина — в вере,
Да вот истину трудно обресть.

... (Утром не пошел на Волгу)

2009-08-04T20:01:00.000+04:00

Утром не пошел на Волгу — кто-то
Держит, не дает восстать с постели,
Неужели просто неохота?
...Август, золотые улетели
Утра, а за ними вслед и птицы
Устремятся, собираясь кучно.
Лето провожать — листать страницы
Жизни быстротечной — это скучно!
И бодрит меня лишь приближенье
Яблочного Спаса наливного
И надежда на преображенье,
Этою надеждой жив я снова.
Стало быть, и песенка не спета, —
Вновь на Волгу уличкой тенистой
Побегу, где ещё бродит лета
Отблеск золотой и водянистый.

... (А в апрельском лесу и сквозисто и сухо)

2009-08-04T19:59:00.002+04:00

А в апрельском лесу и сквозисто и cyxo,
Только снег вкруг деревьев лежит кое-где,
Взгляд внимателен мой, внемлет зяблику ухо,
И уходит тоска по весенней воде.

Милый зяблик и к вечеру не умолкает:
Вдохновенью дневных не хватает часов.
Я иду по тропинке — и ярко мелькает
Музыкальное солнце меж темных стволов.

Как я рад, что сползла с меня зимняя стужа,
Словно кожа моя обновилась, хотя
Снег люблю я, но слякотной осени хуже
Ныне зимы, и рад я весне, как дитя.

Я — ребенок, и мне говорить бесполезно —
Так сегодня велик мой к теплу аппетит, —
Что весна — оболочка, которая бездны
В этом круглом и тонком сиянье таит.

Оступлюсь — ну и что ж! Только видеть отрадно,
Как раскинулись в поле, блестят озимя,
Как сельчанин вдыхает глубоко и жадно
Запах пашни — открылась и млеет земля!
Торопливо глотаю свой утренний кофей,

Чтоб быстрее попасть в блеск весенних сетей.
Хлеб насущный нам даждь! — выше всех философий,
Древний наш поводырь промеж всех пропастей.

... (Шестьдесят, да еще брат, и восемь)

2009-08-04T19:59:00.001+04:00

Шестьдесят, да ещё, брат, и восемь
Посмотри-ка ты, взрослый какой!
Ну и рифма докучная — осень —
Тут как тут — мельтешит под рукой.
Что же, осень так осень, а может,
И зима с нотой вьюжной тоски,
Сыплет снегом в окошко и гложет
Сердце мне и сжимает виски.
Ничего — подожмет, да отпустит,
Вновь твердит чувство детское мне —
Полурадости и полугрусти, —
Что зима — лишь движенье к весне.
Крепок стол мой, прочна табуретка,
И бумага бела и свежа,
И лишь тем я и жив, что хоть редко,
В ней на миг отразится душа.
А душе — двадцать иль девяносто —
Лишь бы бабочкой биться в отекло...
С этой мыслью не то чтобы просто
Жить, но проще, чем быть бы могло.

... (Весь май дул ветер - и в смятенье)

2009-08-04T19:58:00.000+04:00

Весь май дул ветер — и в смятенье
Душа с собой наедине,
В неё соскальзывали тени
От туч, летящих в вышине.

Кривилось светлое пространство
От крон, кривился мира лик,
И было всё — непостоянство
В бегущем мире, всё — на миг.

И оставалось только тело
Недвижным в этой кривизне,
Хотя казалось, всё летело,
Рвалось и плакало во мне...

... (Покачнулась земля под ногою)

2009-08-04T19:57:00.002+04:00

Покачнулась земля под ногою,
Неожиданный свет ослепил:
Переход в состоянье другое
Разве страшен, коль землю любил?

Тьмы и света любил поединки,
Где, конечно же, свет побеждал,
Все травинки любил и тропинки
И от женщин дрожа не бежал.

А любил их греховно и страстно —
Так бы мне и до крайнего дня!
И Руси золотое пространство
Всё кружило, кружило меня.

Это длинное тело нагое,
Слёзы радости, нежности пыл...
Переход в состоянье другое
Разве страшен, коль землю любил?!

... (Высоченные строят дома)

2009-08-04T19:57:00.001+04:00

Высоченные строят дома
С облицовкою строго-приятной.
Можно въехать почти задарма —
Тыща долларов метр квадратный.
И въезжают почти без забот,
Без этажного крика-кряхтенья,
Только ярко обшивка мелькнёт
Иль какое-то чудо-растенье.
Не провидец я, Бог упаси,
Но не дух их пугает сивушный —
Неуютно им жить на Руси,
Потому что к себе равнодушна.
Чует этот богатый народ,
Их ведь тоже Россия вскормила, —
В равнодушье укромно живет
Окаянная темная сила.
Но пока знают эти и те,
Потому и в отечестве тихо, —
Благодать на Руси — в нищете...
Так-то так... за мгновенье до лиха.

... (Как представлю - мурашки по коже...)

2009-08-04T19:53:00.001+04:00

Как представлю — мурашки по коже...
Но зачем же в чаду и дыму
Жизнь с течением лет всё дороже? —
Вот чего я никак не пойму.
Может, трусость, что стану трухою?
Может, дрожь перед Страшным Судом?..
Это — есть, только то и другое
Я себе представляю с трудом.

И кляну эту жизнь ежечасно
С её страшным лицом наяву,
Но уверен, что всё ж не напрасно,
Не напрасно живу и живу.
Может, будет мой подвиг великий
В том, что в нынешней нашей грязи
Разглядел я прекрасные лики,
Хоть в достатке и морд на Руси.

Разглядел я прекрасные души,
Кто сказал, что сегодня их нет!
Нуворишей огромные туши
Загородят ли солнечный свет! ...
Как представлю — мурашки по коже,
Недалек уже скорбный финал.
Но живу и живу и до дрожи
Эту жизнь в свои поры впитал.

... (Отлюбила душа, отгорела)

2009-08-04T19:51:00.005+04:00

Отлюбила душа, отгорела,
И не то чтобы стала пуста,
Коль другую собой отогрела,
Но не прежняя всё же, не та.

Отогрела собою другую,
И другой отогрелась сама.
Так и жить бы и жить, не ликуя,
Не сходить понапрасну с ума.

Но порою вдруг вспомнится: было! —
Слёзы счастья и жизнь на краю...
Отгорела душа, отлюбила,
Спела главную песню свою.

ВНОВЬ ПРИЕХАЛ...

2009-08-04T19:51:00.001+04:00

Как много перечувствовал я здесь,
Средь хвойных лап и поднебесных сосен,
Порою мне казалось: мир несносен, —
Тот отголосок слышен и поднесь.

Но больше всё же радости в душе,
Что я любил, пусть глубоко страдая,
И всё никак строкой не попадая
В тон чувству — всё какие-то клише,

Одни "люблю", "тревожусь"... я читал
Здесь Анненского — как две капли слились,
До тонкости такой подняться силясь,
Но в тон своей любви не попадал.

И всё глядел с надеждой на балкон,
На длинные железные перила,
Там влага капли тяжкие копила,
Но им был чужд слияния закон.

Так и случилось в той моей любви...
А может, это страсть была, не боле?..
Но вот приехал — и живет б крови
Протяжный отзвук радости и боли.

... (Московская осень сухая...)

2009-08-04T19:50:00.001+04:00

Московская осень сухая
Шуршит, как кольчугой, змея.
Из кремня огонь высекая,
Чего-то всё медлит Илья.

Пожухло совсем Подмосковье,
Но луч просквозит сквозь листву,
И, хоть на душе нездоровье,
Любуюсь и, значит, — живу.

В любую плохую погоду
Надолго я здесь остаюсь
И чувствую грусть и свободу,
Ведь сестры — свобода и грусть.

А где-то пылает торфяник,
Порой не пробиться лучу...
Московской я осени данник,
Любовью и верой плачу.

... (Благородная свечка прозрачного воска)

2009-07-26T22:28:00.001+04:00

Благородная свечка прозрачного воска
От нее на стене золотая полоска.
Тихо светит свеча и ее не смущает,
Что одна целый космос она освещает.

Я свечу поднимаю в тяжелом мандале.
Облака разбегаются, прядают дали,
И из тьмы выступают знакомые лица,
Чтобы в памяти силой любви воплотиться.

Меж живыми и мертвыми разницы нету.
Все они подчиняются теплому свету
Этой тонкой свечи благородного воска,
От которой в ночи золотая полоска.

... (Как мечтаю тебя увидать)

2009-07-26T22:25:00.001+04:00

Как мечтаю тебя увидать,
Где ни будь в этом городе шумном.
Этим помыслом, явно безумным,
Увлечен я, как промыслом тать.

Но тебя мне не встретить нигде…
И листва изощренно-резная
Уплывает по мутной воде…

В полу счастье иль в полу беде
Я живу, – не отвечу, – не знаю.
Но сегодня признаюсь тебе:

Хоть надеждой на встречу и весь я
Поглощен, но меня на тропе
Держит призрачное равновесье
Полу счастья и полу беды.

И совсем для меня не досада,
Что довольствуюсь светом звезды,
А сиянья большого не надо…

Положили, как видно, года
Мне тяжелые руки на плечи…
Я не встречу тебя никогда.
И смешаюсь с толпою при встрече.

... (Есенин совсем не хотел умирать)

2009-07-25T12:19:00.001+04:00

Есенин совсем не хотел умирать,
Со смертью играя как будто бы в прятки,
Как будто бы это гаданье на святки;
Но мыслью о смерти умел умилять

Себя и других… Но и сельской душой,
И русскою плотью был крепок и ладен,
И даже с собою в серьезном разладе,
Себе самому был совсем не чужой.

Себя он любил, как любил он стократ
Пшеничное поле и синее небо,
И самовлюбленным он отроду не был,
Коням и собакам приятель и брат.

И пил он, и женщин любил на свету,
Слепящих лучей не пугаясь нимало,
И русское сердце его понимало,
И только ли русское… но в клевету

О самоубийстве поверили враз,
И Русь содрогнулась от края до края,
А он не хотел умирать, напоказ
Со смертью в стихах словно в карты играя.

... (Ноябрь к концу - и первая метель)

2009-07-25T12:18:00.002+04:00

Ноябрь к концу – и первая метель
Спиралью – в небо, по шоссе – метлою,
Какому в поле путнику постель
Она готовит с думою незлою?

А бедный путник, сквозь метель спеша,
Того не зная, плачет и плутает…
Зато заледенелая душа
Теперь в ладонях Господа оттает.

А мы с тобой при свете и тепле
Сидим в обнимку с серою судьбою,
И я шепчу: не кажется ль тебе,
Что путник-то счастливей нас с тобою?..

Ты вздрагиваешь: что ты говоришь,
Как можешь ты завидовать такому!..
И между нами все мертвее тишь,
Такая тишь, что хоть беги из дому

И окунайся в белую спираль,
И плачь, и возносись с молитвой к Богу…
Как многого на этом свете жаль,
Но ничего – отвыкнем понемногу…

... (Телевизор - отверстая бездна)

2009-07-25T12:18:00.001+04:00

Телевизор – отверстая бездна,
Чародей – ни сегодня, ни впредь
Никому просто так, безвозмездно
Он в себя не позволит смотреть.

Не кривись, современник поспешный:
В этот праздничный, мрачный ли гул,
В этот сумрак цветной и кромешный
И тебя он тихонько втянул.

Да и я не смогу, не отрину,
Хоть порою пронзает испуг,
Что в углу моем сплел паутину
Разноцветную толстый паук.

ДВЕРЬ

2009-07-25T12:17:00.001+04:00

В русской осени тайна глубокая есть,
Темный зов, приглушенная временем весть.

Будто в мокром лесу с прелым духом грибов
Дверь заветная есть между древних дубов.

В ямы я опускался, царапал лицо,
На холмы восходил – ко Христу на крыльцо.

Меж замшелых корней вдруг заметил родник
И увидел в нем свой исказившийся лик.

Но коснулась струя воспаленной губы –
И тотчас в роднике я увидел дубы.

Отражались седые минуты ли, две ль, –
И меж ними сияла прозрачная дверь.

Я мгновенно вскочил, весь – восторг и испуг…
Но дубов никаких не увидел вокруг.

Лишь береза стояла, бледна, высока,
И в верхушке ее распевала тоска.

И о том была песня на диком холму,
Что в заветную дверь не войти никому.

... (Дрозды рябинники трещат)

2009-07-25T12:16:00.002+04:00

Дрозды-рябинники трещат, их промельки мгновенны,
И я сорвал с рябины гроздь в рубиновом огне –
И горечь разлилась во рту, проникла быстро в вены,
И вот рябиновая кровь вращается во мне.

И стал я осенью самой, и листьев отпаденье
Мне стадо внятным, я постиг природа бытие,
И не печаль была в душе, а песнь освобожденья,
И сон свободы проницал все существо мое.

И дрозд-рябинник на меня летел с веселым треском,
Но различил, что человек, и резко повернул,
А осень медленная шла по тихим перелескам,
По почему-то рос в ушах какой-то шум и гул.

Иль то пульсировала кровь, холодная, с горчинкой,
Иль так проник в природу слух, что звуки возросли?..
Расстаться был не в силах я с рябиной и тропинкой,
Не мог я ноги оторвать от держащей земли.

... (Отработала лето пчела)

2009-07-25T12:16:00.001+04:00

Отработала лето пчела,
Меду тяжкого впрок натаскала.
А недавно ведь липа цвела,
Волга знойное тело ласкала.

Истомляющий липовый цвет,
Обещающий скорую встречу
Даже мне – с грузом эдаких лет…
Ну и что, я ему не перечу.

Слава Господу, я сохранил
Этот дар ожидания кроткий,
Хоть и видится свежих могил
Скорбный ряд, где мои одногодки…

За свечой зажигаю свечу.
Пред Христом преклоняю колени
И цветения липы хочу,
Духоты медоносной и тени!

Но и осень опять хороша,
Сок не гонят уставшие корни,
Но мне кажется – шире, просторней
Доброносицы липы душа.

... (Отец, я так скучаю по тебе!)

2009-07-25T12:15:00.000+04:00

Отец, я так скучаю по тебе!
Ты где? Там, где тепло иль вечный холод?
А я-то как-никак живу в тепле,
Хотя судьбой порядочно измолот.

…И вдруг подводишь ты коня ко мне,
Он так высок – как впрыгнуть, я не знаю,
И отроду я не видал коней,
Чтоб шерсть была темней, чем тьма оплошная.

Но это – конь, а где же ты, отец?
В ночи твой силуэт все дале, дале…
И на коня я впрыгнул наконец,
И сразу широко открылись дали.

Куда ж скакать и на каких ветрах
Мне добывать бесстрашие и силу?
Ведь по полю развеян только прах
Того, отец, что твоей жизнью было.

И ни меча в руке, и ни кнута,
А конь как омертвел – ни вздрога кожи,
Ну а вокруг такая пустота,
Что на простое поле не похоже.

Отец, куда же ты позвал меня,
Ко мне пришел какой такой тропою?
Зачем мне дал ты мертвого коня,
Который был бессмертным под тобою?!.

Как разгадать загадку эту мне?
Темно в глазах, и позвоночник саднит…
Но на высоком я сижу коне,
Бессмысленный, а может, страшный всадник…

... (В этом лютом пространстве России)

2009-07-25T12:14:00.000+04:00

В этом лютом пространстве России,
Где сиротская вьюга ревет,
Простофили живут, и разини,
И ухватистый, цепкий народ.

На равнинах свирепые горцы
Поселились – попробуй затронь.
А еще здесь живут стихотворцы,
Не десятки ли тысяч тихонь…

Эти русские мальчики пишут
Про большую родную страну
И про смерть – будто в воздухе слышат
Недоступную взрослым струну.

Ах, не надо, кричу я, не надо,
Нам еще далеко до конца!
И какая в пространстве монада
Неокрепшие мучит сердца?

Пишут складно, а чаще – коряво.
Но как взрослому мне не посметь:
Ни признанье, ни деньги, ни слава
Их влекут, а разлука и смерть…
Со своею заботой тупою,
Не связавши начал и концов,
Растерявшись, стою пред толпою
Умудренных и хмурых юнцов…

Два дыма Андрея Рублева
Иконы Рублева написаны дымом –
Печным и лучинным, привычным, родимым.
И так этот дым ему выел глаза,
Что он заглянул за привычное, за…

Он с кистью стоял над отверстою бездной –
И дым снизошел к нему тонкий, небесный,
Два дыма смешал он и кистью нанес –
И вот на левкасе явился Христос.

Не царственный муж, самый обыкновенный
Явился из тонкого дыма Вселенной,
Но только для этого необходим
Был горький и сладкий Отечества дым.

... (Если веришь посоху)

2009-07-25T12:13:00.001+04:00

Если веришь посоху
И своей звезде, –
Ходишь, яко по суху,
По любой воде.

Если внемлешь отзвуку
В полной тишине, –
Плаваешь по воздуху
В светлой вышине.

Если же – для пользы лишь –
Веришь ты змее, –
Вслед за нею ползаешь
Брюхом по земле.

Журнал "Москва" о творчестве Б.Сиротина

2009-07-25T12:06:00.001+04:00

Для Бориса Сиротина трагические русские девяностые совпали с творческим взлетом. Чистотой слова и прозрачным лиризмом Сиротин буквально заворожил читателей. Тихому поэту-лирику чужда беснующаяся толпа, чужда бездна, стирающая лица. Сиротин — поэт глубоко личностный, именно поэтому он отторгает саму идею борьбы: «Я не хочу быть с кем-то в поединке, / Я мира для отечества хочу». Но небо за окном набухает кровью. Век не слушается поэта. Сиротин одинок среди рвущих, жрущих, хватающих, рушащих.

И в этот век, слепой, громоздкий, дымный,
Что душу так и сяк пытал мою,
Вновь клянчу у людей любви взаимной
И у Пространства отзвука молю.

Сиротин — лирик с явной тягой к русскому любомудрию, с острым зрением, умением подметить и сделать поэтическими приметы сегодняшнего дня, поэт высокой книжной культуры. Не случайно над Волгой с облаками белого-белого цвета, над рощами и сугробами, над танковым полем в Прохоровке и куполами, растущими из дымов индустриального пейзажа, в стихах Сиротина возникает иная вечность — тени великих предков: Бахтина, Розанова, Леонтьева. Каждый — велик, каждый — мыслитель. Каждый — знак и эпоха в русской культуре. «Бахтин устарел!» — утверждает юноша с длинной прической, один из хрестоматийных нигилистов и вечных разрушителей России. Но тень Бахтина, рассказы которого о карнавале он числит старческим бредом, тревожит его своим непонятным величием. Время разрушения отечества недаром совпало со временем возвращения России духовных ценностей и ценностей ее культуры, литературы, философии. Великие тени словно скользнули за предел, разделяющий тот свет с этим, и пришли защитить и поддержать попранную Россию. За тенями Леонтьева, Розанова, Бахтина высится тень куда более мощная и загадочная — тень русского царя: «Он слушает сплоченный ропот / И видит сквозь цветной туман. / Как манит сытая Европа / В свои объятия славян». Царь — удерживающий, хранящий бытие державы. В могучей тени, возникшей над Россией на сломе тысячелетий, — тайна ее прошлого и будущего.

... (XXI - век разноцветных мельканий)

2009-07-25T12:02:00.002+04:00

XXI — век разноцветных мельканий
И серой, обыденной жизни,
Он полон подмигиваний и намеканий
И весел даже на тризне.

Что нового в нём? — департаменты, мэрии
Или на улицах бляди?
В высоких креслах на остатках империи
Раскачиваются грузные дяди.

И тащат Россию в разные стороны,
Придают ей блеск заграницы,
А над Россией каркают древние вороны,
Самые чуткие русские птицы.

И русский батюшка над убиенными
Читает молебен, и слёзы катятся,
И умирает девочка с разрезанными венами
В коротком и легком ситцевом платьице.

А я разучился писать свои книги,
Словно в цепях, в разноцветном мелькании.
Бреду средь офисов, а в них — барыги,
И что-то нету к ним привыкания.

2002

... (Москва - провинциальный город)

2009-07-25T12:02:00.001+04:00

Москва — провинциальный город
В своём незримом существе.
Навешали реклам на ворот,
На ворот — да не той Москве.
Её сокрыта сердцевина,
И зреть не каждому дано
Уютное нутро овина,
Где просто сушится зерно,
А по ветру летит полова
Различных изысков — тоска!
И каждое второе слово
Нам произносит не Москва.
И молвит церковка-жар-птица,
Коли прислушаться, то вслух:
"Я никакая не столица,
Я — русский подзабытый дух..."
И, посмотрите, — как ни странно,
В нахлынувшие времена
В высоком куполе Ивана
Сейчас не Русь отражена.
Но есть, друзья, Москва другая,
Первопрестольная Москва,
Что, под второй изнемогая,
Ещё жива, ещё жива.
Та, где по правде Божьей голод,
И каждый гений в ней — простак,
Она — провинциальный город,
И слава Господу, что так!

2002

... (Вряд ли мне снова приснится)

2009-07-25T12:01:00.001+04:00

Вряд ли мне снова приснится,
В полный покажется рост —
Девица, дева, царица,
Лик ее ясен и прост.

Но и достаточно ныне
Видеть живые глаза
В каменной этой пустыне,
Где лишь визжат тормоза,

Где истекают рекламы
Желчью и кровью сырой...
Что-то в том лике от мамы...
Матерь, покровом укрой!

Силу вложи мне в десницу,
Сам смахну тени у глаз!
...Больше Она не приснится,
Это бывает лишь раз.

2003

... (Свиристель свою дудочку уронил)

2009-07-25T12:00:00.000+04:00

Свиристель свою дудочку уронил,
Подхватил её на лету,
И воспел, сколь хватило маленьких сил,
Леса зимнего красоту.

Он запел о том, что солнце взошло,
Ну а то всё снега, снега,
Что на ветке ему хорошо, тепло,
Что не видно вблизи врага.

Он запел о том, что жизнь коротка,
Но зато всё вокруг своё,
Коротка — лишь и сделаешь полглотка,
Но на песнь хватает её.

2003

... (Каркает ворон, нормальная птица)

2009-07-25T11:59:00.002+04:00

Каркает ворон, нормальная птица,
Ищет, где падалью всласть поживиться.
Только я, ворон, покамест живой,
Ты не кружись над моей головой.
Только я, ворон, покамест живой,
Хоть и давненько расстался с женой,
У телевизора плачет жена,
Ворона-врана не слышит она.

Я же, бредя подмосковною дачей,
Тоже — у ели — вот-вот и заплачу:
Слышала ель, как лет десять назад
Я о любви бормотал невпопад.
К женщине, чья окаянная сила
Мне новый почерк в стихах подарила,
Только о ней столько яростных дней
С болью писалось мне, только о ней.

Так же кружился сей ворон картавый:
"Ты не гонись за любовью и славой:
На протяжении века сего
Всё это живо, пока не мертво".
Вот и сейчас тот же ворон кружится.
Что ныне скажешь, зловещая птица?
Ты прожил триста загадочных лет...
Сытое карканье слышу в ответ.

2003

... (Пропала Россия, пропала)

2009-07-25T11:59:00.001+04:00

Пропала Россия, пропала! —
И бомж, и крутой эрудит, —
Пропала! — мне кто ни попало
Во самое ухо твердит.
И в слове сквозит умиленье
И вместе — живая слеза,
А я, хоть и в здравом сомненьи,
Крещусь всё же на образа.

И вдруг в нашем нынешнем лихе
Услышал, сколь уши смогли,
Что плач этот долгий и тихий —
Из тысячелетней дали.
Там, кажется, нет и прогала
Большого, чтоб мира вдохнуть... —
Пропала Россия, пропала! —
И бьют себя в гулкую грудь.

Но ведь поднималась из пепла,
Опершись на твердую власть!
И быстро мужала и крепла,
Чтоб... снова в отчаянье впасть.
Но это ли доброе дело
С хмельною умильной слезой
Живое закапывать тело,
Заваливать тяжкой землёй!

2003

... (Переводить Евангелье в стихи)

2009-07-25T11:57:00.000+04:00

Переводить Евангелье в стихи
Уж если не кощунственно, то странно:
Вещать ясней и глубже Иоанна!
...Иль то стремленье замолить грехи?

И сколько бы метафор самых точных
Сквозь строки на ходу ни проросло,
Евангелие здесь — всего подстрочник,
Над ним нависло гордое чело.

И, сторонясь гипербол и метафор,
Вдруг мысль явилась в грустной простоте:
«Кто главный здесь? Наш знаменитый автор?
Или Христос, поникший на кресте?»

... (Проживаю в Европе, однако)

2009-07-25T11:56:00.000+04:00

Проживаю в Европе, однако
Не хочу избавляться от знака
Азиатских колючих степей —
Прицепился ко мне, как репей.

Зов космических этих раздолий,
Песнь трагических этих пространств...
Воля русская пуще неволи,
Хлеб степной слаще вычурных яств.

Никогда никуда не уеду,
Бог не выдаст — свинья и не съест,
Да и нужен ли немцу-соседу
Иль французу мой странный приезд?

Ведь за мной дышит край полудикий,
И на лацкане темном моем
Тот репей вместо белой гвоздики
Полыхает колючим огнем.

Здесь, под кроною Отчего Древа,
Проживем — ничего, ничего! —
И под стрелами Божьего гнева,
И под тяжестью ласки Его.

... (Давно уж сердце охладело)

2009-07-25T11:55:00.000+04:00

Давно уж сердце охладело
Перед земною красотой,
Стареет мозг, полнеет тело,
А он все тешится мечтой.

И впрямь — едва весна, и хрусток
В ледке подмокшем тротуар,
В груди вскипает некий сгусток,
Какой-то мягкий, но удар

Он чувствует и до рассвета
Уснуть не может, и луна
Тревожит старого поэта,
И в тягость дети и жена.

По набережной он шагает
Взад и вперед, взад и вперед
И неожиданно ступает
На колыхающийся лед.

И краткой дорожит минутой
Перед возможною бедой,
И не боится смерти лютой
В воде коварной, ледяной.

А льдины остро кажут грани,
Мощь набирает ледоход.
Как в ненаписанном романе,
Но очень ярком он живет.

И женщин ласковые взоры
Из-под полей весенних шляп
Как будто шепчут: скоро, скоро,
О повелитель наш и раб!

И лишь придя домой, тяжелый,
Он рухнет на диван, в тюрьму
Опять попав, и корвалола
Жена накапает ему.

... (Любовь?.. Но мне любви не надо)

2009-07-25T11:53:00.001+04:00

Т. Х.
Любовь?.. Но мне любви не надо,
Ищу я нежности одной,
Хотя бы хрупкого, но лада
С детьми, с друзьями, со страной.

Ты, нежная, ко мне приходишь,
И сразу — чуткость и покой.
По лбу и по груди проводишь
Своей прохладною рукой.

И голову мою в заботе
Берешь прохладными двумя...
Но кто ты? Утоленье плоти?
Иль тонкий дух, проникший в мя?

Какая нежность и прохлада,
Какая огненная кровь!
Твержу, что мне любви не надо,
Да кабы знать, что есть любовь.

... (Прямо в голову светит луна)

2009-07-25T11:52:00.000+04:00

Прямо в голову светит луна,
Окончательно сон развея.
Я луной напьюсь допьяна
И заплачу, как протрезвею.

Я заплачу о том, что рук
Рядом нет — мне вытереть слезы,
Что сужается близких круг,
А земля дышит льдом и прозой.

Я усну, но в глубинах сна,
Что, как озеро, чуть колеблем,
Будет плавать всю ночь луна,
Зацепившись за сердце стеблем

БЕЛАЯ НОЧЬ ПОДМОСКОВЬЯ

2009-07-23T16:58:00.002+04:00

Полночная июньская аллея,
Мир крепко спит, и, значит, он — ничей,
И рощица берез была белее
И мягче стеариновых свечей.

Чуть виделась Небесная Повозка.
Вся ночь твоя, не думай о жилье.
И лишь вдали тончайшая полоска
Была как щель в иное бытие.

Пел соловей так нежно и негромко,
В каком-то упоении святом,
И эта неразгаданная кромка —
Не наше ли зовущее потом?

Душе, как соловью, негромко пелось —
Ведь эта песнь с рождения в крови,
И на земле побыть ещё хотелось
Подольше — чтобы думать о любви,

Жить радостно, Природе не переча...
В таких ночах творится мир с азов,
Во здравие — берез светлеют свечи;
Лишь издали чуть слышен грустный зов.

     2003

... (В плетеном кресле на балконе)

2009-07-18T10:43:00.001+04:00

В плетёном кресле на балконе,
И две осы над головой
Нимб образуют золотой,
И луч осенний в листьях тонет.
Я грешник, средь греха возрос,
Грешили чресла, губы, очи,
И нимб из ядовитых ос
Над головою кстати очень.

Но этот луч осенний мне
Сегодня в полдень, в воскресенье,
Хоть слаб и чёток не вполне,
Напоминает о спасеньи.
Он говорит: да, ты грешил,
Грешил и похотью, и ленью,
Но есть ведь часть твоей души,
Откуда все стихотворенья.
И это вот, ещё одно,
И новые твои запросы.
Закрой балкон, закрой окно,
Пусть кружатся впустую осы.

... (Как жить не временным, а сущим)

2009-07-18T10:41:00.001+04:00

Как жить не временным, а сущим,
Как не запачкать Идеал?..
Во времени быстротекущем
Ты на ногах не устоял.

Тебя тащило по каменьям
И накрывало с головой,
В иные светлые мгновенья
Ты удивлялся, что живой.

И вот уж к старости прибило,
Ты в жизни не был или был?
Кого душа твоя любила,
Ты помнишь или позабыл?

– Я многое забыл – как глупо
Жизнь доживать как бы нигде,
Держась за берега уступы,
Ногами – в яростной воде.

... (О доме, о хлебе заботы)

2009-07-18T10:40:00.001+04:00

О доме, о хлебе заботы,
Но будь хоть полсвета родни, —
Без Господа все мы сироты,
Без Бога мы в мире одни.

Тебе не помогут нимало
Ни мать, ни отец, ни семья
Нащупать концы и начала
В громадном клубке бытия,

Когда дует ветер зловещий
И кругом идет голова
Пред миром, где вещи на вещи
Налезли, слова на слова.

И только лишь с именем Бога
Просторен всегда окоем,
Молитвенно, чисто и строго
Во временном доме твоем.

... (Я свободен от нищей любви)

2009-07-18T10:39:00.001+04:00

Я свободен от нищей любви,
От коротких ее подаяний,
От своих суетливых стараний
Свет возжечь у любимой в крови.

Я свободен... до края, до дна...
Только был мне и отклик сегодня:
— Я свободна! — кричит и она...
Нет двоих нас бедней и свободней.

... (Я глазами скольжу по поверхности жизни)

2009-07-18T10:38:00.000+04:00

Я глазами скольжу по поверхности жизни,
Просто солнцем любуюсь, листвой и рекой.
...Оступлюсь в глубину — и мгновенно на тризне
Я сижу — тишина, черно-белый покой.

Потому и скольжу по поверхности гладкой,
Чуть взъерошенной, ежели ветер дохнет,
Хоть порою прельщает чертами упадка
Жизнь и держит в руке подрумяненный плод.

От плода я вкушаю — куда же деваться,
И гляжу в телевизор — вскипает в груди.
Только в мире оваций, пиров, девальваций
Жить-то все-таки хочется, как ни крути...

Я опять оступлюсь, и в неведомой яме
Вспыхнет свет, грянет горькое "за упокой",
Но уже это — купол, и девушка в храме
Ставит тонкую свечку дрожащей рукой.

Саше Громову

2009-07-18T10:37:00.002+04:00

Он лицо щекотал, под ногами скрипел,
Невесомые руки он клал мне на плечи
И какую-то песенку, падая, пел,
Я ему подпевал, вырастая навстречу.

Чудо русской зимы, здравствуй, снова я здесь,
В подмосковном поселке, средь братьев по духу,
И бодрит мое сердце легчайшая взвесь,
Укрывая от глаз черноту и разруху.

Белый ангел летит и зовет к небесам,
Задевает крылами березу и ясень,
И мой друг молодой — видел я по глазам —
И со мной, и со снегом всецело согласен.

Так и шли мы вдвоем, небо благодаря
За послание белое, зимнюю славу.
Это было 13 ноября,
И была эта дата счастливой по праву.

... (У этого города много имен в голове)

2009-07-18T10:37:00.001+04:00

У этого города много имен в голове,
А голова — за тучами, где от луны светло,
Он босые гранитные ноги купает в свинцовой Неве,
Но даже и эти ноги судорогой свело.

У этого города много имен под рукой,
Нам же кажется — их сочиняем мы.
Но лишь назовем — а город уже другой, —
Белея, выплывает из северной полутьмы.

Город-призрак, в котором реальные люди живут,
С теплою плотью, мыслящие горячо.
Загадочный город, то великан, а то лилипут,
Не опереться на твое каменное плечо.

Оно ускользает, и я сейчас упаду
В Неву ледяную и в ней исчезну навек...
Заколдованный город у Запада на виду.
И морской подгнивающий, ускользающий брег.

Никакому кровавому гению стены эти не взять,
Ибо стен этих нет — и провалится в бездну он,
И опять восстановится снежная хрупкая гладь
Над вздыхающей хлябью российских глухих времен.

... (Рабство и воля - вот две ипостаси)

2009-07-18T10:36:00.002+04:00

Рабство и воля — вот две ипостаси,
Рабство — в наличии, воля — в запасе.
Копится, копится этот запас,
Завтра прорвется, а то и сейчас.

Вдруг сапожищами вышибут двери:
— Ну-ка с диванов вставайте, тетери!
Трусость пред нами виновна вдвойне:
В морду — поэта, банкира — к стене!

— С жизни снимавшие жирные пенки,
Ныне глядитесь вы только у стенки!
Вы задавали такие балы —
Вот вам и ствол из-под нашей полы!

...Рабство и воля — вот две ипостаси,
Рабство — в наличии, воля — в запасе.
Тихо в Отечестве, лишь из-за гор —
Дерзкой Чечни полыхающий взор...

... (У лярька седой инвалид)

2009-07-18T10:36:00.001+04:00

У ларька седой инвалид
Потрясает во гневе палкой:
— Он что хочет, то и творит!
Я-то — червь, мне Россию жалко!
Эх, моя не стреляет палка,
Я пошел бы — душа велит!

Перекошен в страданье рот,
На виске мелко бьется вена.
А народ молча смотрит, пьет,
Деловито сдувает пену.

Лишь один — в длинный плащ одет,
Яркий галстук, — со свежей кружкой
Подошел: — На-ка выпей, дед! —
Сел за руль и умчал с подружкой.

... (Вновь доносится до слуха)

2009-07-18T10:35:00.000+04:00

Вновь доносится до слуха,
Хоть и шумно на Руси,
Как ему на грудь старуха
Пала: "Боренька, спаси!"
Я не ведаю: сама ли,
Или кто-то подтолкнул.
Девяностый год в Самаре,
Зной, толпы сердитый гул.

Он прижал ее могучей
И беспалою рукой,
И... проглянул из-за тучи
В это время враг людской.
Взгляд угрюмый и упорный:
Мол, старушка, погоди!..
У меня он точкой черной
Отпечатался в груди.

И с больной душою долго
Я ходил — сам словно тень.
Не смывала точку Волга,
Хоть и плавал каждый день.
А старушка? Что старушка,
Уж, наверно, померла,
Отлетела, точно стружка,
От родимого ствола.

... (Электронная болтовня)

2009-07-18T10:34:00.002+04:00

Электронная болтовня,
Бесовское в стране веселье...
Кто-то молится за меня,
Потому и живу доселе.

Кто-то молится за меня —
Может, не на земле, на Небе —
О моем ежедневном хлебе,
Да чтоб больше в печи огня.

Может, бабушка за меня
Слезно просит в ногах у Бога...
И живу, дышу понемногу,
Хоть не легче день ото дня.

... (Сквер в инее. Никола Зимний)

2009-07-18T10:34:00.001+04:00

Сквер в инее. Никола Зимний.
Пушист и смутен ранний час.
Но в облаках маняще синий
Провал открылся как-то враз,

И сразу все — мой дом, и школа,
И сквер — в сияньи золотом, —
Как будто это все Никола
Широким осенил крестом...

Бывают же такие миги,
Когда среди бесцветных лет
Как бы по буквам древней Книги
Вдруг ясный пробегает свет,

И сразу жизнь вокруг — другая,
И скользкий тротуар — стезя:
Идешь, душою постигая
То, что в словах сказать нельзя.

... (Это волжская наша степь)

2009-07-18T10:32:00.000+04:00

Эта волжская наша степь
С ковылями, хлебами, пылью
Костяку сообщила крепь,
Слабым мышцам моим — двужилье.

Здесь впервые — как после сна
Продолжительного — услышал:
Мировая дрожит струна —
И внутри меня, а не выше.

Здесь впервые — и не во сне, —
Как пред жизнью иль перед смертью,
Дымно смешивалась во мне
Пыль земная с небесной твердью.

Это светлое вещество,
Связи внутренние не руша,
Стало вдруг вторым существом,
Обозначило дух и душу.

... (Кто знает, что такое вдохновенье)

2009-07-18T10:31:00.000+04:00

Кто знает — что такое вдохновенье?
Пожалуй, не экстаз и не полет,
А попросту простор, отдохновенье
От мира, от сует и от забот.

И в том просторе, в тишине Вселенной,
Как только стихнет низкая молва,
Вдруг прозвучат свежо и вдохновенно
В ушах твоих прекрасные слова.

Тогда ты пребываешь в высшем благе,
Которому названье Благодать.
Так хорошо, что жалко и бумаге
Те словеса порою отдавать.

УГОЛЕК

2009-07-18T10:17:00.001+04:00

Из цикла "Дорога на Валаам"

… А скала на Валааме
Из единого куска.
Вверх и вниз идти холмами
Средь озер и сосняка.

Средь еловых лап могучих,
Древность сеющих окрест, -
И блеснет, почти что в тучах,
Православный тонкий крест.

Вопрошал веселым свистом
Лес: мол, что, пришла нужда?
Да не праздным ли туристом
Ты пожаловал сюда!

Как ответить, чтобы срама
Избежать по мере сил?
…На неровных плитах храма
Я повредил.

Разболелся, все немило,
Все не этак и не так…
Вдруг как сверху осенило:
То небе небесный знак!

Ведь не где-нибудь, а в храме
Приобрел ты эту боль, -
На чудесном Валааме,
Потому терпеть изволь!

Я терпел на теплоходе
Средь металла и стекла,
Про себя молясь, и, вроде,
Боль смягчилась и прошла.

Но скажу, призвавши смелость
/И почти наверняка/:
В костных кущах загорелось
Что-то вроде уголька…

И когда встаю я ночью,
В тьме, задолго до утра, -
Уголек сквозит воочью
Из коленного нутра.

И тогда я снова в храме,
Где полы и плитняка.
… А скала на Валааме
Из единого куска.

МАКАРЬЕВ МОНАСТЫРЬ

2009-07-18T10:11:00.003+04:00

Из цикла "Дорога на Валаам"

I
Серебряной воды литая ширь –
Нет цвета и скромней и благородней…
И вдруг возник Макарьев монастырь,
Стоит как на ладони на Господней.

Под цвет воды седые купола,
И словно из ракушечника стены…
Не Волга ли обитель создала
Из самой чистой, драгоценной пены?

Итак: взметнулись волны, высоки,
Из глубины реки, и на пределе,
По мановенью легкому Руки,
Приобретая форму, затвердели…

II
Но это – сказка, быль куда мрачней…
Мрачней ли? Невдали от волжской глади,
Среди лесов дремучих и камней
Макарий поселился Бога ради.

Сперва в норе ютился, яко зверь,
Вельми оброс, но плотию и духом
Окреп – и перед ним открылась Дверь
И твердь проник он зрением и слухом.

Шел гул в небесной тверди и земной,
Но многие он голоса расслышал,
И среди них нездешний, но родной,
Отчетливый и властный голос – свыше.

«О Господи! – Макарий возгласил
И ниц упал, - о Господи, помилуй!»
А с высоты: «Тебе отныне сил
Прибавится, владей небесной силой!»

И так вот день за днем, за годом год
Рос монастырь, и нет нужды, пожалуй,
Описывать, как братии невзгод
И радостей пришлось вкусить немало.

Размашисто сверкали топоры
И пели пилы то взахлеб, то строем.
Оправдывались Божии дары –
Храм вырастал широкоплеч и строен.

И расступился вековечный лес,
И блеск крестов стал виден издалека,
За этот-то святой и тонкий блеск
И зацепилось вражеское око.

А далее – в тесовые врата
Свирепые полночные удары,
И гром и треск, огни и теснота
От лошадей, и длинный вопль: «Та-та-а-ры!»

И на пороге кельи со свечой
Восстал Макарий: «Хан Казанский, ты ли?..»
И задышали смрадно, горячо
В лицо ему, схватили и скрутили.

И поясной поглаживая нож,
В Казани хан на пленника воззрился,
И мысль мелькнула: статен и пригож,
И предо мной, гляди-ка, не смутился.
Но грусть в очах… И может, сгоряча
Ногою топнул, извергая ругань,
По-басурмански страже закричал:
«Зачем спалили вы обитель друга!»

«Ведь ты мне друг!» - зубами заблестел, -
Хороший друг и золотой строитель,
Но земли на Итили – мой удел,
Поставь подальше новую обитель!»

Макарий этой дружбе был ли рад!
Ушел, сжимая кулаки до хруста…
Но истинно в народе говорят:
Святое место не бывает пусто.

Об этом – позже скажем, а пока
Макарий ставит монастырь на Унже.
Веселая и чистая река,
Хотя не Волга – глубока, но уже.

Но рыбы-то не мене в сей реке,
И стерлядью обильна, и белугой,
И значит, от нее невдалеке
Жить хорошо – вдоль леса да средь луга.

Молиться славно – небеса близки,
Когда к ним глас возносишь – и отворится
Вновь дверь во твердь, но уж седы виски,
И Бог призвал Макарья – чудотворца.

III
А монастырь на Волге? Двести лет
Святое место было в запустеньи,
Но падал на него особый Свет,
И вот, гляди, пришли, возводят стены.

И храм возводят, благо что Казань
Давно уже под дланью государя
Всея Руси, - и всколыхнули рань,
К заутрени торжественно ударя.

IV
И монастырь Макарьев процветал,
Здесь ярмарка гуляла что ни лето:
Он процветал, но все ли соблюдал
Тишайшего Макария заветы?

Всё боле здесь к духовному ко сну
Склонялись, ели-пили до отвала,
И денег в государеву казну
Отсюда ни гроша не поступало.

Луга, озера, пашни и леса,
И рыба в Волге, - все как божья милость…
Однажды содрогнулись Небеса –
И в купол храма молния вонзилась.

И то был Знак, предвестие конца,
И поначалу заскорбели в страхе
И самые замшелые сердца,
Но вскоре снова ожили монахи.

А трещина от молнии росла,
Но недосуг латать, да и накладно…
И как-то летом, некого числа,
Внутрь храма рухнул барабан громадный.

Он в пыль разнес резной иконостас,
И благо, храм был пуст, но еще пуще
От этого был страшен черный час,
Что возвестил о временах грядущих.

Монашество скудело на Руси,
Ветшала первородная основа,
Что сохраняла Божий Дух и Слово,
А Слово – сам Христос на небеси.

И вкрадчивый лжепросвещенья яд
Вползал и отравлял сердца и души,
И все пошло и вкось и невпопад,
Подтачивая Русь и тихо руша.

Что было дальше – стоит ли вещать,
Нашло на Русь кровавое веселье,
И каинова черная печать
Легла на лица, светлые доселе…

V
И вот во храме Троицы Святой
Вершим молебен в XXI веке,
И гулок храм, огромный и пустой,
А мы не все ль духовные калеки?

Возносит крест отец Вениамин,
И мы склоняем головы, и лики
Со стен взирают: есть ли хоть один
Средь нас Господень труженик великий?

Хоть полустерты фрески, но глаза
Святых такие пристально живые!
Они все помнят: как нашла гроза
На храм, как рухнул купол; клоним выи
Все ниже… Неужели правда – нет
Нам искупленья, Боже!.. Но так кстати
Из купола нисходит ясный свет,
Исполненный вечерней благодати!

И верится, что будет сей собор
Не просто восстановлен между делом,
Но оживет все духом и всем телом;
И искупится Божий приговор.

Да будет дух наш бодр, здорова плоть,
И да погоним торгашей из храма,
Ведь храм – есть Русь, она стыдится срама;
Погоним же – как завещал Господь!

Но надобно восстановить в душе
Нам прежде купол с молнией Господней.
Пусть это будет завтра, не сегодня.
Но и сегодня деется уже!

... ( Душа - что делать! - плачет, плачет)

2009-07-18T10:10:00.000+04:00

Душа – что делать! – плачет, плачет,
С Россией вместе путь верша,
И не хотят глаза, не прячут,
Что плачет бедная душа.

Но слёзы чистые прольются,
И луч проглянет золотой,
И плачущие восмеются,
Как в Книге сказано святой.

... (Белесыми стали и ветви и ветки)

2009-07-17T21:45:00.000+04:00

Белесыми стали и ветви и ветки,
Туман, предвесенье, и нервы шалят,
Однако и солнца набеги нередки,
И помнится девичий пристальный взгляд.

Тебе ли робеть от внезапного взгляда,
Когда не указ ныне годы твои…
Но все-таки тонкая блещет преграда
Меж ней и тобой… на бумаге твори.

Но можно ли то сотворить на бумаге,
Что бьется в груди горячо-горячо?..
Бумагу прожгу я слезами отваги,
Коль быть молодецким не в силах плечо.

Отвага моя вся в слезах изольется,
Хотя не слезинки не выдавлю я,
И солнцем пространство в груди отзовется,
И мерно продолжится шаг бытия…

... (Оживает потихоньку лес)

2009-07-17T21:44:00.002+04:00

Оживает потихоньку лес
После лютых и глухих морозов,
И синичий перезвон воскрес,
И снегирь всей грудью важно розов.

Ах душа печальная моя,
Вроде бы и ты порозовела,
В снегопаде выпрямилось тело,
Силу страсти в сердце затая.

Значит, я могу еще любить,
Любоваться женщинами страстно,
Значит, я могу еще лепить
Образ недоступный и прекрасный.

И страдать у стройных ног не той,
Кою мое сердце сотворило.
Пусть и так, я нынче холостой,
Зазвенела молодая жила.

… Что же это я наговорил?
Господи, язык мой – враг мой, право…
Но беда ли, если свет мне мил,
И мила еще страстей отрава.

... (Что-то из души пропало)

2009-07-17T21:44:00.001+04:00

Что-то из души пропало,
Рифмы есть, но нет души,
Ну а рифм, конечно, мало,
Хоть ты день и ночь пиши.
Может, возраст? Я не знаю,
Словно от себя отвык…
Ах, душа моя больная,
Обрети былой язык!
Обрети свои печали,
Возврати свою любовь
К снегопадам, что качали
Мое сердце вновь и вновь!

Эти зимние качели
Расхотели раскачать,
Эти быстрые недели, -
Им одна лишь память вспять.
Не качели – ветер в спину
Гонит, гонит – а куда?
Воет, воет: «Я ль не скину
С плеч твоих твои года!
И опять вернешься, милый,
К изначальному нулю!»

«Не страшай меня могилой,
Я покуда жизнь люблю!
Я люблю ее закаты,
Хоть восходы мне милей…»
Повернул… Куда, куда ты?
Ветер, ветер, дуралей…

ВОРОНА

2009-07-17T21:43:00.000+04:00

Над рвущим душу маршем похоронным,
Над трауром, где золотилась нить,
Летела равнодушная ворона
В надежде где-нибудь перекусить.

Вождя очередного на лафете
Везли туда, откуда нет пути,
Но все смотрели – взрослые и дети –
На ту ворону, Господи прости!

Она была летучим темным знаком,
Что исключенья нету для вождей,
И… для тебя, хоть ты поставил на кон
Весь дар свой… Поиграй им, повладей!

Но что-то в рассужденьи не сходилось:
Хоть всем нам путь в безвыходную тьму,
Твой дар ниспослан был как Божья милость,
Как теплый луч Господень. А – ему?..

... (Снегири прилетели, но их не видать)

2009-07-17T21:42:00.002+04:00

Снегири прилетели, но их не видать,
Лишь слышны голоса иногда,
И подсела, скукожилась зимняя стать,
Старикам эта наледь – беда…
Как хочу я в окне увидать снегиря,
Чтоб на ветке качался, стервец,
Чтобы пел, что его породила заря,
Что придет снегопад наконец.
И на наледь, старушечью эту беду,
Белопенные лягут снега…
Ничего не хочу, никуда не иду,
Только память одна – ни о чем, ни о ком,
Только слабый мерцающий свет…
Нет – о том, как вдоль речки бегу босиком
Я, малец, никакой не поэт.
Иль о том, как я вижу в окне снегиря,
Ну а в печке пылают дрова,
И зима холодами не давит зазря,
И рождаются полу-слова.
Не слова еще – полу, марать ими лист
Никакого хотения нет.
Я лежу на диване и слушаю свист
Снегиря, я школяр, не поэт.
Так бы мне и остаться, не ведать вовек,
Как рождается слово в поту,
Снегирю бы внимать сквозь искрящийся снег,
Золотую копить немоту.

... (Почему стала в тягость зима?)

2009-07-17T21:42:00.001+04:00

Почему стала в тягость зима?
Как бодрили ее снегопады!
Даже эта вот ранняя тьма,
Коей ныне мы вовсе не рады.

Я себя называю на «мы»,
Видя сверстников скушные лица;
И не солнышко ясное снится,
А громадное чудище тьмы.

Но сегодня вдруг красный закат
На полнеба – предвестье мороза,
Словно уж не вернется назад
Тьмы декабрьской гнетущая проза.

Нет, вернется. Но свет этот так
Всемогущ, с синевой вперемежку.
Что оставил он красную вешку
Прямо в сердце сквозь холод и мрак.

И живу с этим красным цветком,
Вновь перо прикоснулось к бумаге.
Да пребуду и дальше во благе,
Полнокровною жизнью влеком!

... (Посмурнело, большие сугробы жестки)

2009-07-17T21:41:00.001+04:00

Посмурнело, большие сугробы жестки,
По тропинке скользишь наугад.
Наступило предчувствие зимней тоски,
Но и чую: грядет снегопад!

Если даже не будет его, все равно
Ожидание душу смягчит,
Верить в лучшее нам от рожденья дано,
Не Господь ли вручил этот щит!

Сомневаясь, мы верим, но будет крепка
Вера внуков на зимней Руси!
… То ль метель, то ли ангела машет рука,
То ли гуси трубят в небеси…

... (Пестрый дятел в грудь мне постучал)

2009-07-17T21:40:00.000+04:00

Пестрый дятел в грудь мне постучал,
И желанья прежние воскресли,
Ну а то совсем я одичал,
Сидючи с газетой в мягком кресле.

Забываю дружества слова,
О любви и говорить не стоит.
«Светлая пустая голова», -
Может, скажет будущий историк.

И брожу по тропке я в лесу,
Оступаюсь иногда по пояс,
И дрожат снежинки на весу,
Если пробежит электропоезд.

Я губами эту пыль ловлю,
Все лицо в слепящей этой пыли…
Пестрый дятел, я тебя люблю,
Вновь душа и в радости и в силе!

+40˚ С, САМАРА

2009-07-17T21:39:00.002+04:00

Мы все купались на Илью пророка,
Жарищу несусветную кляня,
Но зоркое с небес смотрело око,
Как мне казалось, только на меня.

Илья, когда же мощною десницей
Ты приподымешь на дыбы коня,
Чтоб нам услышать грохот колесницы,
Увидеть спицы быстрого огня?!

Библейские не могут минуть сроки,
Но почему же в этот жар и чад
Могучие небесные пророки,
Как будто испытуя нас, молчат?!

... (Не пойму, почему я грустил)

2009-07-17T21:39:00.001+04:00

Не пойму, почему я грустил,
Когда было годков мне поменьше,
И хватало желаний и сил
На стихи, на поступки, на женщин…

Мне бы впору сейчас загрустить,
Поминая померкшие лица,
Всех обидчиков разом простить,
Но покуда ни с кем не проститься.

Ты привыкла быть рядом со мной
И, надеюсь, теперь не отпустишь
В эти дали, где свет неземной
Или… просто забвенье и пустошь…

Только все же томит меня грусть,
Отягчает нечаянно душу.
Положи мне головку на грудь,
Мое громкое сердце послушай.

И скажи, не трубит ли труба,
Ну а если трубит – то как долго
Мне дарить будут жизнь и судьбу
Этот город, и горы, и Волгу?

... (Я не знаю, о чем писать)

2009-07-17T21:38:00.001+04:00

Я не знаю, о чем писать,
Рвать ли мне принародно жилы…
Смута нынешняя печать
На уста мои наложила.

Этой смуте 15 лет,
Окончания я не вижу,
Излучать свой яростный свет
Можно лишь в угоду престижу.

Но какой же сейчас престиж
Стихотворной звенеть строкою,
Коль читателей – с гулькин… шиш,
Да и тех я зря беспокою.

Где же прежний души накал!
Все я вижу и все я слышу…
Возраст мой меня затолкал
В безъязыкую эту нишу.

Я, наверное, уже старик,
Коль согнуло меня молчанье.
Вместо слов – вдруг внезапный вскрик
Иль томительное мычанье…

ВИТАЕТ ТЬМА…

2009-07-17T21:37:00.001+04:00

Витает тьма меж русскими людьми,
Их разделяя, замутняет очи,
И все короче дни, длиннее ночи, -
Зима, ее душой своей корми.

Витает тьма меж русскими людьми,
Но молодежь ее не замечает,
Она сама в себе нужды не чает,
Достаточно ей плясок и любви.

Но вот зима, ее душой корми,
Не то засыплет равнодушным снегом,
Порвется нить, связующая с небом;
Витает тьма меж русскими людьми.

Склоняется над сирыми детьми
Печальными очами Приснодева.
И нас, слепых, средь вьюжного напева,
Владычица, очами обними!

ОСЕНЬ В ГОРОДЕ

2009-07-17T21:36:00.000+04:00

Осень в городе, это не внове,
Он не нов, это сумрачный вид.
Замедляясь, движение крови
О несбывшемся мне говорит.

Только вдруг невзначай, почему-то,
Вопреки даже сердцу в груди,
Наступает такая минута,
Что хорошее все – впереди.

Потому ль, что к теплу неуклонно
Тянет душу, а значит, к весне,
Потому ли, что листья у клена
Облетели от ветра не все…

Пятипалые листья так алы,
Что затеплили в сердце свечу…
У осеннего клена устало
Постою, помолюсь, помолчу.

... (Краешек бабьего лета)

2009-07-17T21:35:00.000+04:00

Краешек бабьего лета,
Завтра наступят дожди.
Главная песня не спета…
Друг мой, споешь, погоди!

Близится время Покрóва,
Светится храм Покровá,
Будет и новое слово,
Зимние лягут слова.

Только все то же, любезный
Брезжит в мелькании дней:
То же стоянье над бездной
И воспаренье над ней.

Так я к себе обращаюсь,
Тихо шепчу: «Подожди…»,
С летом я бабьим прощаюсь
И окликаю дожди.

БАБЬЕ ЛЕТО НА ВОЛГЕ

2009-07-17T21:34:00.000+04:00

Вновь Господь с поднебесной полки
Солнца пригоршню зачерпнул,
Снова бабье лето на Волге,
В парусах ветра ровный гул.

И вода не совсем остыла,
Лишь прохладен речной песок.
Я иду, в лете бабья сила,
Солнце светит упрямо в висок.
И у самой кромки опять я
Встану, возрасту вопреки,
Вновь почувствую бабьи объятья
Солнце позднего и реки.

И плыву я, в восторге полном
От того, что решился плыть
По осенним, по жгучим волнам
Проявив молодую прыть.

... (Я с Волгою до будущего года)

2009-07-17T21:32:00.000+04:00

Я с Волгою до будущего года
Простился, не подумайте – слюнтяй,
И вот в стихах прощаюсь – враз погода
Переменилась – все-таки сентябрь.

А утром было тихо и прохладно,
Под солнцем пляж был храмом бытия,
Светило солнце бережно, не жадно,
Его всем существом воспринял я.

И мне бы эту каплю золотую
Сквозь осень и сквозь зиму пронести, -
Пускай метели кружатся, лютуя,
И держат мир во тьме и взаперти!

О Волга, на твоем осеннем пляже
До скрипа утрамбуется песок,
И будет падать солнечная пряжа
Сквозь тучи иногда – наискосок.

И буду, как всегда, бродить вдоль кромки
Воспринимая этот краткий блеск
И слушать набегающий и ломкий
Твой голос, Волга, стеклянистый плеск.

И вспоминать друзей – живущих ныне
И отошедших за метель-пургу,
И мне расскажет водная пустыня
О жизни их на дальнем берегу.

Чего не разберу – домыслю в строках:
Что уходить – не значит умирать…
О Господи, вся жизнь в отрезках, сроках,
Хочу единой, как вот эта гладь!

Текущая спокойно, величаво,
Родительница грез и книг.
И нипочем ей ни позор, ни слава,
Она мощна, как лава, между них!

Песок прибрежный гладит осторожно,
И вижу вдруг сквозь вековую мглу,
Как воины какие-то тревожно
Трубят на первобытном берегу.

... (Погромыхивало, сверкало)

2009-07-17T21:30:00.000+04:00

Погромыхивало, сверкало,
Уходило не торопясь,
Вдруг опять вблизи возникало
Раскаляясь, гремя, змеясь.

То – уставшее от накала,
Лето с солнцем теряло связь.

Связь теряю я с летом тоже;
Под лавиной солнечных стрел
Был я летом себя моложе,
Снова осенью постарел.

Но и осень не очень давит –
Неожиданно среди туч
Промелькнувшую ласку дарит
Драгоценный солнечный луч.

Словно это взяток пчелиный, -
Мал, но щедр в золотом огне,
Он стремительно и былинно
Застревает, звенит во мне.

Сколько там на часах осталось?
Паутинки блуждает нить…
Нынче света каждую малость
В сердце надобно сохранить.

... (Нет, я криком кричать не хочу)

2009-07-17T21:29:00.000+04:00

Нет, я криком кричать не хочу.
Хоть напуган Руси нищетою,
Что воспрянуть ей не по плечу, -
Поглядите – в ней брезжит святое!

В этих девичьих брезжит глазах
Из-под ярких платочков, косынок,
Каждый юноша строг, словно инок,
Пред иконами в светлых слезах.

Это все среди свиста, галопа
Молодежного в нищей стране:
Мол, смотрите, мы тоже Европа,
Мы с Европою щас наравне!

Иль с Америкой – нам все едино,
Аллилуйя для нас – а-ля-ля!
Я взираю, как пляшет детина
Да не Муромец этот Илья.

Но колышется крестик нательный
Стуком сердца: я жив, и жива
Русь моя, и больна не смертельно –
Да развеется злая молва!

... (Я думал, мы будем всегда)

2009-07-17T16:44:00.001+04:00

Я думал, мы будем всегда,
Состаримся лишь постепенно,
Но вот набежали года,
Вскипела косматая пена.

Так где же мы, где же мы, где? –
Кругом царство духа иного.
Мы пишем пером… по воде
Свое сокровенное слово.

Колеблется слово, дрожит,
Смывается светлой волною,
Оно до тебя добежит,
На миг отодвинет иное.

Но снова надвинется тьма,
Неявное, смутное что-то.
Сойти очень просто с ума
Среди грабежа и расчета.

С наскоку взяла города
Лихая нечистая сила…
Казалось, мы будем всегда,
Ведь нас на два века хватило!

... (Как мне избежать столпотворенья)

2009-07-17T16:43:00.000+04:00

Как мне избежать столпотворенья,
Как мне написать стихотворенье,
Где бы свет главенствовал над тьмою
Даже и метельною зимою…

Как мне написать стихотворенье
О любви – Господнем одареньеи,
Где бы я любил, меня любили,
А не поднимали клубы пыли,

Требуя то это, а то это
В мире, где любовь на крест воздета,
Где бледны, а не белы березы,
А иконы источают слезы…

Как мне написать стихотворенье…

На стихи отца (АиФ, Самара)

2009-07-15T10:15:00.003+04:00

В конце мая 2008 года в Таллине прошёл IX Международный конкурс русского романса имени Изабеллы Юрьевой.

На творческое состязание съехались артисты оперных театров и филармоний из Москвы, Санкт-Петербурга, Челябинска, а также певцы из Белоруссии, Австралии, Чехии, Финляндии. Конкуренция была сильной, все выступали достойно. Поэтому особенно приятно, что первое место и первую премию завоевала наша землячка, солистка самарской филармонии, участница творческой группы «Благовест» Людмила Жоголева.
— Я ехала на конкурс с настроением абсолютной радости, — признаётся Людмила Борисовна. — Хотя о победе не думала, на этот счёт у меня были огромные сомнения. Но я взяла себя в руки, подумав: нужно показать всё, что умею, а кто лучший — решит жюри. Когда получала премию — расплакалась. Слишком велика, как мне показалось, была награда. Всю оставшуюся певческую жизнь нужно соответствовать этому званию.

Конкурс состоял из двух номинаций — «Любители-исполнители» и «Профессионалы». Наша землячка выступала во второй категории. Прошла три тура, первый был отборочный — по видео- и аудиозаписям.

Жюри отметило творческий дуэт Людмилы Жоголевой и её концертмейстера Вячеслава Шевердина, они «хорошо слышат друг друга». Вячеслав по итогам таллинского конкурса русского романса получил звание лучшего концертмейстера и лауреата.

К слову, и в первом, и во втором турах певица в числе других романсов исполняла произведения Шевердина, написанные им на слова самарского поэта Бориса Сиротина — отца Людмилы Жоголевой.

— Уклад жизни в Таллине отличается от нашего, — поделилась впечатлениями Людмила Жоголева. — Русского языка почти неслышно, хотя русских там достаточно много. Тем ценнее, на мой взгляд, заслуга организатора конкурса и председателя жюри Ольги Бундер, сумевшей создать в этой не слишком дружественной стране русский национальный культурный центр и вот уже девять лет проводить международный конкурс русского романса.
Александра БОРИСОВА

ПАМЯТИ АНАТОЛИЯ АРДАТОВА

2009-07-15T10:13:00.000+04:00

Спи, Толя, под белой берёой,
Не минет тебя благодать…
Сглотнули мы горькие слёзы
И грустно ушли доживать,

Дышать громом улиц и пылью,
Грустить, что ты рано ушел,
Не видеть, как скорбные крылья
Сложил наш самарский футбол.

А ты так страдал за команду,
Листал, словно книгу, эфир,
И сдерживал сердцем громаду,
Которой название – мир.

Но всё же она навалилась
И смяла дыханье в груди…
Господь, прояви Свою милость,
За руку его проведи

По светлому райскому полю
Под пологом вечной зари,
Поэта Ардатова Толю
В просторы Свои забери!
2005

ДЕВЯНОСТЫЕ В ОТРЫВКАХ

2009-07-15T08:56:00.001+04:00

Девяностые годы,
Ликованье и страх,
Пресловутые коды
На железных дверях.
Очертанья нечетки
У страны и судьбы,
Лишь стальные решетки
Откровенно грубы.
.......................................
Под шумок перебранки
По стране — изнутри
Разом выперли банки,
Вздулись, как волдыри.
... Были клятвы до гроба,
Чистый юности пыл,
Но сосущей утробой
Банк ее поглотил.
Носит он эту рану,
Носит думу свою —
То ли губы к стакану,
То ли руки — к ружью...
..........................................
Девяностые годы,
Богачи, голытьба.
Засыпали — свобода,
А проснулись — стрельба.
Стынут мирные домны,
Но в огне и дыму
Дом в столице огромный —
Танки бьют по нему.
Холодна партитура
От войны до войны,
И глаза Самодура
Еле в щелках видны.
Хоть и бражник отпетый,
И тяжел, точно слон,
Только оперой этой
Дирижирует — он.
Дирижирует — о-пп-а —
Пьяный взмах у виска, —
И стремглав из Европы
Покатились войска...
............................................
И к стране, где в разрухе
И дела, и мечты,
Простираю я руки,
А ладони — пусты.
Что ей голос мой чуткий,
Коли сутки подряд
В электронные дудки
Скоморохи гудят.
Словно бы в кабаке я —
Гром с экрана и чад,
И лакеи, лакеи
мельтешат, мельтешат...

... (Мягко сияющий день Рождества)

2009-07-15T08:55:00.000+04:00

Мягко сияющий день Рождества.
Где же морозы? Скорей — предвесенье.
Это причуда? Иль благословенье
Золотом, коим полна синева?

Золотом блещут возглавья церквей,
Золотом в храме мерцают оклады.
Грешники, как мы сиянию рады,
Певчим, сим птицам Эдемских ветвей!

Или не кинемся завтра же в пляс,
Будем работать локтями, плечами,
Быстро забыв, что большими очами
Мальчик страдающий смотрит на нас...

Будет расти не по дням, а часам
Этот ребенок, сей сын человечий,
Отрок небесный — и вскорости сам
Снова грехи наши взвалит на плечи.

Снова главу свою склонит с креста,
Снова прокатится гром в поднебесье...
И на Руси все и грады и веси
Радостно грянут: — Воскресе! Воскресе!

... Мягко сияющий день Рождества...