... (Пахнет сухостью листьев увядших)

Пахнет сухостью листьев увядших,
Вот и вновь в Переделкине я.
Сколько было здесь вещих и вящих
В стороне от забот бытия.

Сколько было их – тосты и споры,
Песни дружбы и праведный гнев.
Но не стало всегдашней опоры,
И брожу меж поникших дерев.

Этот тонкий сквозняк увяданья –
Словно мир перед близким концом…
Сам себе я теперь оправданье
И опора пред Божьим лицом.

И в эпоху, где царствует глянец, -
На деревьях не он ли теперь?
Я не более как оборванец,
Перед коим враждебная дверь…

Этот тонкий сквозняк увяданья,
Этих туч набежавший свинец…
Сам себе я поэт и изданье,
Сам себе своих дум продавец.

2005

... (Северо-Западный ветер)

Северо-Западный ветер
Быстро прогнал облака,
День стал прозрачен и светел,
Чаша небес глубока.

Зов электрички далёкий,
Постук весёлый колёс, -
Всё это тоже намёки
Бабьего лета, всерьёз.

А на столе у поэта –
К новым метафорам ключ, -
Признаком Бабьего лета
Светится солнечный луч.

И стихотворец угрюмый,
Отданный первой строке,
Светлою полнится думой
С чашкою кофе в руке.

2006

... (Ни голоса, ни отголоска)

Ни голоса, ни отголоска,
Неслышно спадает с ветвей
Лист дуба – церковного воска,
И клёна – отборных кровей.

Дожди отошли, Подмосковье
В бессильной осенней красе,
Когда пошатнулось здоровье,
Но силы иссякли не все.

И я в этом тихом паденьи
Листа очень тихо иду,
И осень мне – как откровенье,
И с нею я в полном ладу.

2006

... (Мне храм Преображения Господня)

Мне храм Преображения Господня
Так кротко светит, но лишь раз в году,
И вот сюда приехал я сегодня,
И верю, что себя в себе найду.
Моя душа изныла, изболелась
И беспокойна, как родная Русь,
А ей бы и спокойствие и смелость –
Перекрещусь на храм, преображусь.

Хотя б в стихах… Глубины русской речи
Опять коснутся сердца и лица,
Которое гримасой изувечил
Я в тяжких снах о близости конца…
А храм меж тем звонит, и в этом звоне
Есть нота очень тонкая одна,
Которая среди басов не тонет,
И радость обещает мне она.

И это радость вечной и нетленной
Любви, что выше всех людских наук.
Не колокол – а из глубин Вселенной
Доносится зовущий этот звук.
Молчать, не сделав лишнего движенья,
Не ошибиться ни в одной строке,
А то исчезнет храм Преображенья,
Хоть будет и стоять невдалеке.

2006

ОСЕНЬ, ОСЕНЬ…

Тишина, лучезарный покой,
И листвы нежный шум под ногой,
Только это, увы, ненадолго –
Вон уж высь опустилась, наволгла.

Но и в этой-то преддождевой
Тьме пронизан я мыслью живой
О недавнем явлении света –
Ведь в душе его яркая мета,
Словно это небесный привой…

Осень, осень, синеющий лог,
Рыжий холм, - все здоровья залог, -
И антоновки запах предзимний…
Осень, радость и дальше неси мне,
Дай печали и радости впрок.

Чтоб бродить мне по этим холмам
Много лет, и белеющий храм
Всё бы мне в темноте открывался
И сиянием глаз отзывался
И глазам, и далеким мирам.

... (Помню, бабушка мне говорила)

Помню, бабушка мне говорила:
- Головую на запад, внучок,
Не ложись - чай, постель не могила,
А ложись головой на восток.

Я лежу на восток головою,
Чую теменем светлый исток
Дня с его высотой голубою;
Я лежу головой на восток.

И ко мне возвращается сила,
В мышцах копится тяжесть земли.
Верно бабушка мне говорила:
- Ты на запад постель не стели.

И вдыхаю я свежести запах...
А сама средь оградок и плит
Где-то там головою на запад,
Головою на запад лежит.

О поощрении Благодарностью Губернатора Самарской области Сиротина Б. 3.

РАСПОРЯЖЕНИЕ
от 09.02.2004 № 40-р
О поощрении Благодарностью Губернатора Самарской области Сиротина Б. 3.

За большой вклад в развитие художественной литературы Самарской области и в связи с 70-летием со дня рождения:

Поощрить Благодарностью Губернатора Самарской области Сиротина Бориса Зиновьевича - поэта, члена Союза писателей России, члена Союза журналистов России.

И.о.Губернатора Самарской области	С.А.Сычев

... (Наступило спокойное время)

Наступило спокойное время,
Мир улёгся в десяток клише,
Только некое тонкое бремя
Всё равно - как ледок - на душе.

Как царапинка - на сердце мета;
И беснуется телегерой,
И слепит, надвигаясь, комета,
Только всё это - как за горой,
За горой, по ту сторону света…

Время лени и нервных нагрузок,
Сытен стол твой, лежанка мягка,
Но простор для дыхания узок,
Щель меж крышами невелика.

А беды недвусмысленны жесты,
И на дом надвигается ночь.
На границе тревог и блаженства
Надо, надо нам сон превозмочь!

Отрадненская осень

Борис Зиновьевич СИРОТИН давно считает себя отрадненцем. Здесь живут его друзья и единомышленники – члены литературной студии «Оракул». На встречу с ними он приезжает, по меньшей мере, раз в месяц. Особенно приятно, признается он, посещать Отрадный после шумных столиц:

— Каждый раз убеждаюсь, что Москва – это не вся Россия. Правильно сказал Александр Витальевич, что литература у нас заасфальтирована. Но ростки пробиваются и через асфальт. И происходит это именно в провинции. Отрадный – прямое тому доказательство.

Очень важно, что после проведения каждого фестиваля выходит книга. Конечно, и сам фестиваль останется в памяти, но сборник стихов послужит духовным и материальным подтверждением его проведения, итогом нашей работы. Дай Бог, чтобы мы и дальше встречали «Отрадненскую осень» вместе.

Руководитель Отрадненской литературной студии «Оракул»– потомственный литератор, член Союза писателей России, лауреат нескольких литературных премий, в том числе Всероссийской премии им. А.Фета Борис Зиновьевич СИРОТИН. Постоянные участники студии — члены Союза писателей России Татьяна СТАРОСТИНА, Евгений МУХИН, Галина САМОЙЛОВА, а также члены Союза литераторов России Ирина ДМИТРИЕВА, Иван НИЖУТИН, Николай КАВКАЕВ и Лариса ГРУШЕВСКАЯ .

Каменная чаша

Кто жил в чащобных Жигулях тогда?
Верней всего, горячие булгары.
Их стрел свистенье,
Топоров удары
Заполнила широкая вода.

Да, шумный тот народ,
Всего верней…
Ремесел знатоки и звероловы.
Протяжные напевы дальних дней,
Должно быть, помнит Волга
Слово в слово.

Итак – булгары.
И один из них
Прославился особо метким глазом.
Медведей, рысей и зверей иных
Из лука доставал он
Раз за разом.

И только был неуловим Олень,
И он решил охотника покоя.
Едва, бывало, засереет день
Над хвойными кряжами и рекою,
А юноша в пути,
Ему туман,
Овраги и болота –
Не преграда.
Набив до хруста стрелами колчан,
И тетива натянута как надо.
И видит все неутомимый глаз,
Сквозь спутанные ветки проникая.
Но нет Оленя
И на этот раз…

А взор его каков,
А стать какая!

Сиянье,
По рассказам стариков,
И ночью излучает шерсть оленья,
А на концах раскидистых рогов
Сверкают драгоценные каменья.

Но нет как нет Оленя.
В берега
Толкается вода светло и сонно.
Чу!
В чаще чьи-то светятся рога!..
Нет, не рога –
Всего лишь ветви клена…

И все-таки однажды
На скале
Охотник юный выследил Оленя:
В рассветной холодящей полумгле
Он высился
всего одно мгновенье.

Но сильная не дрогнула рука,
И, раненый на месте том открытом,
Олень-красавец
Взвился в облака,
О камень грянув
Золотым копытом.

И тут же из оленьего следа –
Такая в золотом копыте сила! –
Чистейшая студеная вода,
С дымком небес смешавшись,
Засквозила.

И дабы в сердце успокоить пыл,
Разгоряченный длительной погоней,
Охотник эту воду
Пил и пил,
Не выпуская из ковша ладоней.

Дрожали капли в редкой бороде,
Как росы
Средь диковинных растений;
И вдруг увидел юноша в воде
Обрывки смутных
Сказочных видений:

Как будто бы его со всех сторон,
Таившиеся прежде –
Кто в пещере,
А кто в норе, -
Под черный крик ворон
Насупленные обступили звери.

И будто человечьим языком
Седой медведь,
На задних лапах стоя,
Ему сказал:
- С убийством ты знаком…
Так знай:
Сей след наполнен
Добротою!
Так знай:
Вода студеная сия,

В душе рождая доброту и силу,
Отныне для людей и для зверья
Из камня обомшелого забила!
И понял наш охотник:
Неспроста
Его в тревоге обступили звери,
Что эта влага
Для того чиста,
Чтоб сеять в сердце
Чистый свет доверья.

Проникнуться доверьем ко всему:
К траве,
Деревьям,
К птице поднебесной –
И знать,
Что в сладком солнечном дыму
Зверью и людям
На земле не тесно!

Так думал он.
Но вот скользнула тень
На травы,
И роса упала с веток.
И показалось:
За горой Олень
Ему блеснул копытом напоследок…

Открытый взору с четырех сторон,
Окутанный дымком голубоватым,
Родник студеный
К полдню вознесен.
Бывали вы,
Не раз бывал и я там.

Высокая, как небо, тишина.
По склонам –
Лишь сверканье сосен медных.
И песня Чаши чуть приглушена
Разгоном трав –
Могучих, заповедных.

Привольно человеку и зверью!
Я хрустнувшие стебли приминаю
И воду удивительную пью,
И всю легенду
Вновь припоминаю…