Творческая группа «Благовест», о которой мы не раз писали в нашей газете, начинает новый сезон. Мы расспросили об итогах прошлого сезона и планах на новый сезон одного из участников этой группы - известного поэта Бориса Сиротина.
- В прошлом сезоне мы побывали с концертом в Саратовской губернии в поселке нефтяников Степной, и сейчас я жду звонка оттуда - на этот раз с приглашением выступить перед школьниками во Дворце культуры. Мы выступали во многих школах Самары, незабываемым для нас было участие в праздновании Сретения Господня в селе Борском. Интересно выступили на Троицу в поселке Тимашевской птицефабрики, на концерт пришли истинно верующие люди. А самым для нас запоминающимся стал пасхальный концерт «Верю в наше спасение исконно» в Мраморном зале Самарского художественного музея, пианист и композитор Вячеслав Шевердин к этому концерту написал несколько новых песен на мои стихи, которые исполнила певица Людмила Жоголева. Большим событием для нас стал в прошлом сезоне выход в свет компакт-диска и аудиокассеты творческой группы «Благовест». В новом сезоне мы, как и прежде, будем выступать по школам и районам Самары и области. В городе Похвистнево планируется наше выступление в камерном зале при свечах.
Все члены творческой группы «Благовест» находятся в активном творческом поиске и часто радуют слушателей новыми произведениями. Поэт Борис Сиротин сравнительно недавно написал необычное стихотворение "Святой Антоний". В нем описываются события поистине фантастические. Но это вовсе не полет поэтического воображения, а реальные события из жизни преподобного Антония Римлянина, жившего в XI веке.
- Борис Зиновьевич, как появилось это стихотворение?
- Я трижды бывал в Великом Новгороде. Первый раз мне посчастливилось там побывать на тысячелетие Крещения Руси, это были незабываемые дни. А потом туда переселился из Казахстана очень хороший поэт Евгений Курдаков со своей женой, человек был удивительный, Царствие ему Небесное. Я бывал у них в 95-м и 96-м годах. Евгений мне рассказывал и до этого, что в Новгород, когда начались папские гонения на Православных, прибыл на камне по воде святой Антоний. Это звучит совершенно фантастически, здесь попраны законы физики. Когда я был у них в последний раз, мы пришли с Курдаковым в университет, где он преподавал, по какому-то делу, и он мне говорит: «Я тебе сейчас покажу камень, на котором приплыл святой Антоний». Мы подошли к часовенке старинной кладки, но, к сожалению, она была закрыта огромным замком. Камня я в сущности и не видел, хотя и пишу о нем. Но это еще вопрос, видел я его или нет. Я считаю, что я его все-таки видел. Однажды в церковном календаре мне попалась страничка с историей святого Антония. Он родился в Риме в 1067 году от богатых родителей, державшихся Православного исповедания веры, и был воспитан ими в благочестии. Лишившись родителей в 17 лет, он раздал имущество, принял пострижение в одном из пустынных скитов, где прожил 20 лет. Гонение со стороны латинян на Православных принудило братию разойтись. Преподобный Антоний скитался, пока не нашел на пустынном берегу моря большой камень, на котором целый год прожил в посте и молитве. Он молил Бога помочь ему отдаться на волю Божию целиком и полностью, и Господь его услышал. Страшная буря 5 сентября 1105 года сорвала камень с преподобным Антонием и унесла его в море. Под праздник Рождества Пресвятой Богородицы камень остановился в трех верстах от Новгорода на берегу реки Волхов при селе Волховском. Новгородцы его прозвали «святой Римлянин». На этом месте преподобный основал монастырь. Он приплыл на камне в Новгород вопреки законам физики, потому что отстоял Православие и вручил себя воле Божией. Вот такая история.
- Согласитесь, история Антония Римлянина поразительна, хотя жизнь каждого святого уникальна, но тут есть что-то особенное.
- Да, несомненно. Здесь очень много, если позволительно так сказать, самой высокой романтики, Божественной романтики. Все это было сделано Господом очень красиво. Картина, созданная рукой Вседержителя. Здесь глубочайший смысл: если человек способен по-настоящему отдаться на волю Божию, не на словах, а всем существом, то тогда физические законы, которым мы подчинены, отступают, и проявляются законы Божественные. Поэтому тяжелая каменная плита не затонула, а переносилась по воде с огромной скоростью, – он очень скоро увидел этих людей на берегу. Между Римом и Великим Новгородом - огромное расстояние. Я сам с давних пор предполагал, что, помимо физических, есть законы и другие, и чрезвычайно жаждал их постичь. Это законы исцеления, это понимание, которое доступно только в том случае, если поступаешь как святой Антоний, целиком и полностью всем существом, каждой жилкой, каждой косточкой и всей душой отдаваясь воле Божией. Вот об этом, наверное, мое стихотворение…
Святой Антоний
I
Тянулись фанатиков лапы
К нему, ветер сеял хулу.
Спасаясь от римского папы,
Он выбрал жилищем скалу.
А в ней и пещеру – берлогу;
Скрываясь порой от дождя,
Он ждал, чтобы вновь выйти к Богу:
На камень крутой восходя
И падая там на колени
Под жгучие солнца лучи,
Молился – и эти моленья
Так были чисты, горячи,
Что внял им Господь – и на море
Нахлынули ветры из мглы,
И вот уж Святой на просторе,
На плоском обломке скалы.
Находит волна за волною,
Но смыть его нет у них сил,
А он полон мыслью одною:
Что жизнь свою Богу вручил.
И ныне дорогой Господней
Плывет, ничего не страшась…
Ярился князь тьмы в преисподней,
Но что перед Богом сей князь!
Ярились католики Рима:
Имущество нищим раздал,
А сам, словно призрак, незримо
В неведомых далях пропал…
А юноша, кроткий Антоний,
Все плыл, время быстро текло,
И, как от Христовых ладоней,
Текли к нему свет и тепло.
И вскоре - на дальнем причале,
Приставив ладони ко рту,
Какие-то люди кричали,
Дивясь и ему, и плоту.
И веселы были, однако,
Спустили дощатый настил –
Добрей не придумаешь знака, –
И на берег странник ступил.
Его на руках новгородцы,
Поняв, что пред ними Святой,
Несли – и открылись воротца
В алтарь… Ну, а что же с плитой?
II
Я в Новгород прибыл Великий,
Сбежав от домашних оков
Сюда, где священные лики;
И друг мой, поэт Курдаков
В часовне университета
Тот каменный плот показал,
И верил я слову поэта,
Как собственным верил глазам.
Вручающий Промыслу Божью
Себя, верный путь обретет.
Поэтому будет ли ложью
Сказать мне, что чуден не плот,
А кто здесь воистину славный –
Так это Антоний, Святой,
Что в вере был тверд Православной
И в Риме, под папской пятой!
Людмила Белкина
03.10.2003
газета "Благовест"
воскресенье, 12 июля 2009 г.
Борису Сиротину - 75
Известному русскому поэту Борису Сиротину, нашему земляку, исполнилось 75 лет. К юбилею он пришел
с только что изданным, при поддержке губернатора нашей области, двухтомником своих стихотворений. Всего же у поэта вышло более тридцати книг. Выходили они, в основном, в Самаре и Москве. Печатались стихи Бориса Сиротина в «Новом мире», «Нашем современнике» и других лучших журналах нашей страны. Он лауреат Всероссийской премии имени Афанасия Фета. Но дело не только в этом признании его как писателя, а в том пути, который прошел поэт, в тех вехах на этом пути, которые важны для каждого из нас.
НАЧАЛО
Он приехал в нашу область молодым человеком. В районной кинель-черкасской газете сразу привлек к себе внимание. И своим совсем не провинциальным видом, и, главное, стихами, которые при всем одобрении редакции, начальства явно не подходили по тематике районной газете. Потому что это была лирика, а она говорит не о рекордных урожаях и не о заготовке кормов, а о том сокровенном, что лежит на душе и требует выразить словами это личное, заветное, и что, оказывается, близко всем. Кое-что все-таки удавалось напечатать – сначала в районке, затем в областной молодежной газете, куда его приняли в штатные сотрудники. Но и в «Волжском комсомольце» скоро ему стало тесно, хотя там был в то время талантливый коллектив, из которого вышли известные теперь поэты, прозаики, видные журналисты. Это были «шестидесятники». Это было время поэзии, когда стихи читались в больших аудиториях, на площадях – именно поэзии первой дано было высказать то, что переживал народ, шагнувший в новое время, почувствовавший свежесть ветра перемен.
И эта волна гражданской поэзии, конечно же, увлекла и Бориса Сиротина – его первые публикации в столичных молодежных изданиях были именно в этом русле. Хотя и здесь уже наметилась особенность его лирики – она говорила опять-таки не о «стройках коммунизма», а о романтике дальних дорог и о любви, конечно.
И еще о том, что пройдет через все его творчество, что станет одной из главных тем его поэзии – о Родине, обо всем, что связано с ее судьбой. И о его собственной судьбе, неотделимой от России.
На этом пути ждали поэта открытия и в поэтической юности, и в зрелые годы, и в теперешние дни.
Пыль на тропе вековая,
Пальцы прохлады на лбу…
Бродишь, во всем узнавая,
Родину, волю, судьбу.
Эти речные излуки,
И окаема кольцо,
Словно родимые руки,
В коих ты прячешь лицо.
ЗРЕЛОСТЬ
Умение просто и ясно, предметно описать событие, вдохнув в него поэтический смысл, становится главной приметой творчества Бориса Сиротина. От стихотворения к стихотворению, от книги к книге все глубже он постигает жизнь, расставаясь с романтическим настроем и «комиссарами в пыльных шлемах», которыми так долго были полны наши головы.
Сиротин пишет ряд чудесных лирических стихотворений, но он, конечно же, остается человеком своего времени, не может не откликаться на те события, которое происходят в стране. Вот все яснее слышится голос защитников родной природы – безжалостная, а более всего, бездумная то «индустриализация», то «химизация» всей страны ведет к уничтожению самого дорогого, самого святого – заповедной красоты природы. У нас – Жигулей.
Борис Сиротин с редкой поэтической силой пишет:
Стадо железных больших насекомых,
Спорых, как та саранча,
Недрами тысячелетий влекомых
Встало попить у ручья.
Что же возьмете вы? Камень возьмете,
Там, где от века народ
В древней своей задушевной работе
Новые песни берет.
Поэта зачисляют в список «тонких лириков», а он в зрелую пору своего творчества пишет столь же яркие стихи о самых что на ни есть «простых людях» своей Родины, не боясь «прозаизмов».
Я очень люблю его стихотворение «Маня», где он описывает старушку, которая села напротив него в ранней электричке. Старушка как старушка, но только она «с татуировкой синей МАНЯ на легкой жилистой руке». Присматриваясь к ней, поэт видит, что она вроде едет в церковь, «чтоб усмириться наперед». Потому что Маня то благообразна, то глаза у нее смеются, «словно бес в них». Но вот она, словно обращаясь к Всевышнему, просит уже не за себя, клейменую, а за детей, может быть, за сына своего, «когда средь тягостных дождей он примет радость или муку во имя светлое людей». Напротив сидел «пружинистый кацо», который с тревогой смотрит, «как менялось сто раз старухино лицо». Здесь и юмор, и смысловая наполненность, которая возникает от таких простых слов. Но в том-то и дело, что это и есть та «высокая простота», которая по плечу только настоящим поэтам, понимающим сложность и загадку самой жизни и судьбы народного характера.
БОЛЬ УТРАТ
Наряду с «сюжетными» стихами поэт пишет многие стихотворения, в которых, по выражению нашего выдающегося литературного критика и мыслителя Вадима Кожинова, «присутствует тишина». Уже не просто изображается пейзаж в его стихах, а то «легкое дыхание», которое, по замечанию Ивана Бунина, дает жизнь поэзии. Это уже иное качество стиха, в котором есть приметы Божьего промысла. Но чтобы прийти к нему, поэту пришлось многое пережить, много пострадать.
Молодые годы поэтов, особенно русских, не обходятся без «зеленого змия», который сгубил не один талант. Вот Виталий Юшкин, Владимир Евсеичев, Петр Брешенков – друзья поэта, безвременно погибшие. Им посвящены пронзительные до боли стихи Сиротина. Это и мои товарищи, которых я хорошо знал и любил.
Особенно впечатляюще написано «На смерть друга» – стихотворение, которое я бы отнес к лучшим созданиям поэта.
В эти годы и дни Сиротин все чаще думает о Боге, и потому в его стихах уже не редкость обращение к Отцу Небесному:
Коли на смертное ложе
Наши уходят пути,
Дай ему, Господи Боже,
Истинный Дом обрести!
…Имя все глуше и глуше
Там, за зеленой каймой, –
Петенька, Петя, Петруша,
Друг незадачливый мой…
Уходят не только друзья, уходят из жизни поэта и любимые, и вот уже горечь утрат такова, что трудно просто жить, заниматься тем делом, которое ты осознал как свое призвание.
Я думаю, что выстоять поэту помогло именно это качество души, которое сначала стихийно, а потом осознанно узнавало свое предназначенье.
«И к сорока мы сильно скисли, я первым выронил бокал», – пишет Сиротин в стихотворении, посвященном ушедшему другу Виталию. А с такими событиями, как говорится, шутки плохи. Да и одиночество, привычка к созерцанию и размышлению неизбежно ведут к Небесному:
Когда приходит вдохновенье,
Мир как бы ясен до основ,
И смелые черты Творенья
Сквозят через покровы слов.
Вот тут и начинается уже осознанный путь к Богу, потому что иного пути просто нет у человека творческого и взыскующего правды. Тем более, человека, который живет в России – стране с тысячелетней историей православной веры.
И как прекрасно, словно сами собой складываются у Бориса Сиротина стихи, когда он начинает осваивать религиозные темы. Вот, например, всего лишь одна строфа из чудесного стихотворения «Святой Кирилл» – о равноапостольном Кирилле, принесшем нам со своим братом Мефодием письменность:
Леса, бесконечные дали,
Немолкнущий звездный хорал –
Нам буковки с неба упали,
Кирилл их в лукошко собрал.
По себе знаю, что боль утрат стихает, когда размышляешь о вечном, когда занят не копанием в своих болячках, а творчеством. Когда о своих родных и друзьях вспоминаешь так, как сказано у Василия Жуковского:
Не говори с тоской: «Их больше нет»,
Но с благодарностию: «Были».
СПАСИТЕЛЬНЫЙ МОСТ
Когда в Доме актера закончился юбилейный вечер Бориса Сиротина и участники торжества разъезжались по домам, на улице шел легкий пушистый снежок. Было то состояние, когда «греет кровь мою легкий мороз», когда хорошо на душе и легко дышится. Сиротин родился в феврале, и поэтому чего же удивляться, что у него так много стихов о русской зиме, ее красоте и своеобразии. Его можно смело назвать певцом нашей зимушки-зимы, которая так богата своими оттенками и настроениями. Вот зима лютует – в стране хаос, глядишь – и канем в бездну. И все кричат: «Пропала Россия, пропала!» Вот метель завивается в спираль – и кажется, опять грядет новая страшная беда.
Но молитвой и защитой Богородицы опять спасается Россия. И поэт уже твердо, уверенно говорит:
Не рыдайте над темною бездной,
Я принес вам хорошую весть:
Между Русью земной и небесной
Искони мост спасительный есть!
Этот мост – наша святоотеческая вера православная. И чем тверже будет держаться ее поэт, тем больше будет он приближаться к Небесному, Горнему.
Закончить эти заметки мне хочется стихотворением Бориса Сиротина, которое мне представляется поэтическим шедевром:
Мальчик с велосипедом.
Смотрит на поезд малец.
Знает, что всем нашим бедам
Скоро наступит конец.
Эта мальчишечья вера
Взгляд понимающих глаз –
Самая точная мера
Для суетящихся нас.
Нас, изможденных простором
И без большого труда
Свыкшихся с новым позором
Мчащихся так, никуда.
В это мгновение – здравствуй,
Через мгновенье – прощай,
Маленький мальчик вихрастый,
Нам возмужать обещай!
Краем речным и лесистым,
О невозможном трубя,
С грохотом, топотом, свистом
Мчимся мы мимо тебя.
Текст: Алексей Солоницын
журнал "Самара и губерния"
с только что изданным, при поддержке губернатора нашей области, двухтомником своих стихотворений. Всего же у поэта вышло более тридцати книг. Выходили они, в основном, в Самаре и Москве. Печатались стихи Бориса Сиротина в «Новом мире», «Нашем современнике» и других лучших журналах нашей страны. Он лауреат Всероссийской премии имени Афанасия Фета. Но дело не только в этом признании его как писателя, а в том пути, который прошел поэт, в тех вехах на этом пути, которые важны для каждого из нас.
НАЧАЛО
Он приехал в нашу область молодым человеком. В районной кинель-черкасской газете сразу привлек к себе внимание. И своим совсем не провинциальным видом, и, главное, стихами, которые при всем одобрении редакции, начальства явно не подходили по тематике районной газете. Потому что это была лирика, а она говорит не о рекордных урожаях и не о заготовке кормов, а о том сокровенном, что лежит на душе и требует выразить словами это личное, заветное, и что, оказывается, близко всем. Кое-что все-таки удавалось напечатать – сначала в районке, затем в областной молодежной газете, куда его приняли в штатные сотрудники. Но и в «Волжском комсомольце» скоро ему стало тесно, хотя там был в то время талантливый коллектив, из которого вышли известные теперь поэты, прозаики, видные журналисты. Это были «шестидесятники». Это было время поэзии, когда стихи читались в больших аудиториях, на площадях – именно поэзии первой дано было высказать то, что переживал народ, шагнувший в новое время, почувствовавший свежесть ветра перемен.
И эта волна гражданской поэзии, конечно же, увлекла и Бориса Сиротина – его первые публикации в столичных молодежных изданиях были именно в этом русле. Хотя и здесь уже наметилась особенность его лирики – она говорила опять-таки не о «стройках коммунизма», а о романтике дальних дорог и о любви, конечно.
И еще о том, что пройдет через все его творчество, что станет одной из главных тем его поэзии – о Родине, обо всем, что связано с ее судьбой. И о его собственной судьбе, неотделимой от России.
На этом пути ждали поэта открытия и в поэтической юности, и в зрелые годы, и в теперешние дни.
Пыль на тропе вековая,
Пальцы прохлады на лбу…
Бродишь, во всем узнавая,
Родину, волю, судьбу.
Эти речные излуки,
И окаема кольцо,
Словно родимые руки,
В коих ты прячешь лицо.
ЗРЕЛОСТЬ
Умение просто и ясно, предметно описать событие, вдохнув в него поэтический смысл, становится главной приметой творчества Бориса Сиротина. От стихотворения к стихотворению, от книги к книге все глубже он постигает жизнь, расставаясь с романтическим настроем и «комиссарами в пыльных шлемах», которыми так долго были полны наши головы.
Сиротин пишет ряд чудесных лирических стихотворений, но он, конечно же, остается человеком своего времени, не может не откликаться на те события, которое происходят в стране. Вот все яснее слышится голос защитников родной природы – безжалостная, а более всего, бездумная то «индустриализация», то «химизация» всей страны ведет к уничтожению самого дорогого, самого святого – заповедной красоты природы. У нас – Жигулей.
Борис Сиротин с редкой поэтической силой пишет:
Стадо железных больших насекомых,
Спорых, как та саранча,
Недрами тысячелетий влекомых
Встало попить у ручья.
Что же возьмете вы? Камень возьмете,
Там, где от века народ
В древней своей задушевной работе
Новые песни берет.
Поэта зачисляют в список «тонких лириков», а он в зрелую пору своего творчества пишет столь же яркие стихи о самых что на ни есть «простых людях» своей Родины, не боясь «прозаизмов».
Я очень люблю его стихотворение «Маня», где он описывает старушку, которая села напротив него в ранней электричке. Старушка как старушка, но только она «с татуировкой синей МАНЯ на легкой жилистой руке». Присматриваясь к ней, поэт видит, что она вроде едет в церковь, «чтоб усмириться наперед». Потому что Маня то благообразна, то глаза у нее смеются, «словно бес в них». Но вот она, словно обращаясь к Всевышнему, просит уже не за себя, клейменую, а за детей, может быть, за сына своего, «когда средь тягостных дождей он примет радость или муку во имя светлое людей». Напротив сидел «пружинистый кацо», который с тревогой смотрит, «как менялось сто раз старухино лицо». Здесь и юмор, и смысловая наполненность, которая возникает от таких простых слов. Но в том-то и дело, что это и есть та «высокая простота», которая по плечу только настоящим поэтам, понимающим сложность и загадку самой жизни и судьбы народного характера.
БОЛЬ УТРАТ
Наряду с «сюжетными» стихами поэт пишет многие стихотворения, в которых, по выражению нашего выдающегося литературного критика и мыслителя Вадима Кожинова, «присутствует тишина». Уже не просто изображается пейзаж в его стихах, а то «легкое дыхание», которое, по замечанию Ивана Бунина, дает жизнь поэзии. Это уже иное качество стиха, в котором есть приметы Божьего промысла. Но чтобы прийти к нему, поэту пришлось многое пережить, много пострадать.
Молодые годы поэтов, особенно русских, не обходятся без «зеленого змия», который сгубил не один талант. Вот Виталий Юшкин, Владимир Евсеичев, Петр Брешенков – друзья поэта, безвременно погибшие. Им посвящены пронзительные до боли стихи Сиротина. Это и мои товарищи, которых я хорошо знал и любил.
Особенно впечатляюще написано «На смерть друга» – стихотворение, которое я бы отнес к лучшим созданиям поэта.
В эти годы и дни Сиротин все чаще думает о Боге, и потому в его стихах уже не редкость обращение к Отцу Небесному:
Коли на смертное ложе
Наши уходят пути,
Дай ему, Господи Боже,
Истинный Дом обрести!
…Имя все глуше и глуше
Там, за зеленой каймой, –
Петенька, Петя, Петруша,
Друг незадачливый мой…
Уходят не только друзья, уходят из жизни поэта и любимые, и вот уже горечь утрат такова, что трудно просто жить, заниматься тем делом, которое ты осознал как свое призвание.
Я думаю, что выстоять поэту помогло именно это качество души, которое сначала стихийно, а потом осознанно узнавало свое предназначенье.
«И к сорока мы сильно скисли, я первым выронил бокал», – пишет Сиротин в стихотворении, посвященном ушедшему другу Виталию. А с такими событиями, как говорится, шутки плохи. Да и одиночество, привычка к созерцанию и размышлению неизбежно ведут к Небесному:
Когда приходит вдохновенье,
Мир как бы ясен до основ,
И смелые черты Творенья
Сквозят через покровы слов.
Вот тут и начинается уже осознанный путь к Богу, потому что иного пути просто нет у человека творческого и взыскующего правды. Тем более, человека, который живет в России – стране с тысячелетней историей православной веры.
И как прекрасно, словно сами собой складываются у Бориса Сиротина стихи, когда он начинает осваивать религиозные темы. Вот, например, всего лишь одна строфа из чудесного стихотворения «Святой Кирилл» – о равноапостольном Кирилле, принесшем нам со своим братом Мефодием письменность:
Леса, бесконечные дали,
Немолкнущий звездный хорал –
Нам буковки с неба упали,
Кирилл их в лукошко собрал.
По себе знаю, что боль утрат стихает, когда размышляешь о вечном, когда занят не копанием в своих болячках, а творчеством. Когда о своих родных и друзьях вспоминаешь так, как сказано у Василия Жуковского:
Не говори с тоской: «Их больше нет»,
Но с благодарностию: «Были».
СПАСИТЕЛЬНЫЙ МОСТ
Когда в Доме актера закончился юбилейный вечер Бориса Сиротина и участники торжества разъезжались по домам, на улице шел легкий пушистый снежок. Было то состояние, когда «греет кровь мою легкий мороз», когда хорошо на душе и легко дышится. Сиротин родился в феврале, и поэтому чего же удивляться, что у него так много стихов о русской зиме, ее красоте и своеобразии. Его можно смело назвать певцом нашей зимушки-зимы, которая так богата своими оттенками и настроениями. Вот зима лютует – в стране хаос, глядишь – и канем в бездну. И все кричат: «Пропала Россия, пропала!» Вот метель завивается в спираль – и кажется, опять грядет новая страшная беда.
Но молитвой и защитой Богородицы опять спасается Россия. И поэт уже твердо, уверенно говорит:
Не рыдайте над темною бездной,
Я принес вам хорошую весть:
Между Русью земной и небесной
Искони мост спасительный есть!
Этот мост – наша святоотеческая вера православная. И чем тверже будет держаться ее поэт, тем больше будет он приближаться к Небесному, Горнему.
Закончить эти заметки мне хочется стихотворением Бориса Сиротина, которое мне представляется поэтическим шедевром:
Мальчик с велосипедом.
Смотрит на поезд малец.
Знает, что всем нашим бедам
Скоро наступит конец.
Эта мальчишечья вера
Взгляд понимающих глаз –
Самая точная мера
Для суетящихся нас.
Нас, изможденных простором
И без большого труда
Свыкшихся с новым позором
Мчащихся так, никуда.
В это мгновение – здравствуй,
Через мгновенье – прощай,
Маленький мальчик вихрастый,
Нам возмужать обещай!
Краем речным и лесистым,
О невозможном трубя,
С грохотом, топотом, свистом
Мчимся мы мимо тебя.
Текст: Алексей Солоницын
журнал "Самара и губерния"
Лучший подарок - книга
Одному из наиболее именитых самарских поэтов исполнилось семьдесят пять. По этому поводу в Доме актера прошел музыкально-поэтический вечер, на котором был представлен двухтомник поэта. Книгу выпустило издательство «Русское эхо» на средства губернского гранта.
В первом томе опубликованы новые стихи Бориса Сиротина, написанные в начале нынешнего века, а также ранние его произведения. Во втором томе – стихи и поэмы семидесятых-восьмидесятых годов. Большая часть тиража (400 экземпляров) попадет в библиотеки области.
Стихи Сиротина полюбились читателям давно. Еще в шестидесятые годы его имя было одним из знаковых для настоящих любителей поэзии. На сегодняшний день он издал более тридцати поэтических сборников, а несколько лет назад стал лауреатом Всероссийской литературной премии имени Афанасия Фета.
Произведения Сиротина также часто публикуются в центральных изданиях: один из последних номеров «Литературной газеты» вышел с подборкой сиротинских стихов. Творческий метод поэта, вновь нашедший признание в виде нового сборника, можно увидеть в его же стихах:
«Легко расходовать свой пыл
Нам на метафоры лихие.
А надобно, чтоб образ жил
Внутри языковой стихии,
Чтоб из него не выпирал,
Но и не выглядел он бледным,
А жил как в поле минерал
Иль стая в небе заповедном».
На юбилейный вечер Борис Сиротин собрал своих друзей, среди которых был и народный артист России Анатолий Пономаренко. Как выяснилось, участие известного исполнителя в творческом вечере было «вдвойне» неслучайно. Во-первых, они давние приятели. А во-вторых... «Я руководитель творческой православной группы «Благовест», - рассказал корреспонденту «ВК» юбиляр, - туда входят Анатолий Пономаренко, моя старшая дочь, солистка Самарской филармонии Людмила Жоголева, пианист и композитор Вячеслав Шевердин, сочинивший десяток романсов на мои стихи. Около десяти лет мы выступаем перед жителями области с литературно-музыкальными композициями».
Волжская комунна
В первом томе опубликованы новые стихи Бориса Сиротина, написанные в начале нынешнего века, а также ранние его произведения. Во втором томе – стихи и поэмы семидесятых-восьмидесятых годов. Большая часть тиража (400 экземпляров) попадет в библиотеки области.
Стихи Сиротина полюбились читателям давно. Еще в шестидесятые годы его имя было одним из знаковых для настоящих любителей поэзии. На сегодняшний день он издал более тридцати поэтических сборников, а несколько лет назад стал лауреатом Всероссийской литературной премии имени Афанасия Фета.
Произведения Сиротина также часто публикуются в центральных изданиях: один из последних номеров «Литературной газеты» вышел с подборкой сиротинских стихов. Творческий метод поэта, вновь нашедший признание в виде нового сборника, можно увидеть в его же стихах:
«Легко расходовать свой пыл
Нам на метафоры лихие.
А надобно, чтоб образ жил
Внутри языковой стихии,
Чтоб из него не выпирал,
Но и не выглядел он бледным,
А жил как в поле минерал
Иль стая в небе заповедном».
На юбилейный вечер Борис Сиротин собрал своих друзей, среди которых был и народный артист России Анатолий Пономаренко. Как выяснилось, участие известного исполнителя в творческом вечере было «вдвойне» неслучайно. Во-первых, они давние приятели. А во-вторых... «Я руководитель творческой православной группы «Благовест», - рассказал корреспонденту «ВК» юбиляр, - туда входят Анатолий Пономаренко, моя старшая дочь, солистка Самарской филармонии Людмила Жоголева, пианист и композитор Вячеслав Шевердин, сочинивший десяток романсов на мои стихи. Около десяти лет мы выступаем перед жителями области с литературно-музыкальными композициями».
Волжская комунна
Самарскому поэту Борису Сиротину – 75 лет
В день 75-летия главный подарок - книги. В свет вышел двухтомник Бориса Сиротина: стихи, написанные в 21 веке и самые любимые - из раннего. Кстати, поэтом Борис Зиновьевич поначалу становиться и не собирался. Учился на инженера. Сегодня вспоминает, что вдохновение снизошло на лекции, по теории постоянного тока. За полвека творчества Сиротин выпустил порядка пятидесяти книг. Причем, не только в Самаре, но и в известных столичных издательствах – «Юность», «Октябрь», «Новый Мир». Постоянный автор «Литературной газеты» делится секретами мастерства:«Чтобы творить одного расположения духа мало. Здоровым тело у поэта должно быть». «Борис Сиротин - король поэтов» - надпись по латыни на дружеском шарже. Это подарок от самарских писателей. «Признание коллег по цеху дорогого стоит», - шутит юбиляр. Встретиться с классиком русской литературы сегодня сможет любой желающий. Юбилейный вечер Бориса Сиротина состоится сегодня ровно в 18.00, в Доме Актера.
Самарская ГТРК
ссылка и видео
Самарская ГТРК
ссылка и видео
Поэту Борису Сиротину – 75
6 февраля в «Доме актера» любители поэзии чествовали Бориса Сиротина. Любимцу не одного поколения самарцев исполнилось 75. В это трудно поверить. И дело не только в хорошей форме самого мастера. Его стихи, весь строй тончайшей, воистину изысканной лирики - свидетельство молодости души их автора.
А лицо поэта? Сразу вспоминаются бессменный ведущий творческой группы «Благовест» и его дочь Людмила Жоголева – исполнительница православных песнопений и романсов, в том числе на слова Бориса Зиновьевича. Программа эта долгие годы приобщала земляков к пище духовной, будя чувство прекрасного и чистой веры. Для многих самарцев это были первые уроки соборного восприятия, единения.
И не только самарцев…
Кульминацией юбилейного вечера в «Доме актера» стало благодарственное выступление директора школы и священника отдаленного села, куда Борис Сиротин приезжал с культурной программой. И эхо того давнего «Благовеста» поныне остается ярчайшим культурным событием в памяти жителей патриархальной глубинки.
Стихи из уст юбиляра, старые и новые, интимно-мягкие, едко-социальные, философски насыщенные, пластически осязаемые, но неизменно цельные и пленяющие ювелирностью огранки, перемежались музыкальной классикой «в живую». Удел «конферансье» принял народный артист России Анатолий Пономаренко. А помогали ему известные самарские певцы и музыканты, в их числе оперная «смена» в лице дочери самого Анатолия Яковлевича. Плюс аккомпанемент же на старом рояле - прерогатива известного пианиста Вячеслава Шевердина, еще одного постоянного соавтора «Благовеста».
Снизошел благодатный огонь…
Значит наша историю длится.
Протяни, коль нестрашно, ладонь,
Лишь пронзится, не испепелится…
Божий луч пробежит по крови,
От греха очищая и смрада.
Я хотел бы кричать о любви,
Только крика об этом не надо
(«Благодатное»)
По традиции Борис Сиротин предупредил, что в его стихах не следует искать излишнего пафоса и мажорного оптимизма. Черта ее – печаль, но печаль светлая, добрая, очистительная. Сиротинская лирика - это изящество, но без эстетства. Глубокая философия, преломляясь через сердце поэта будит нечто чистое, близкое к катарсису. Важно – вчитаться, увидев не только безукоризненный слог, но внутренний смысл. Где позитивное мировосприятие взаимосогласуется со спокойным мировоззрением, которое посредством изумительных образов не назидает, а просто приближает к прекрасному, совестному, великому, делая сие более внятным и человечным.
Поэт открывает свою душу для тысяч сопереживающих душ, что гипнотически самораскрываются, внимая и впитывая гармонию звуков, чувств и мыслей.
В стихах Сиротина пронзительно, завораживающе, исповедально звучат мотивы...
Любви к Женщине:
Я лишь слово сказал о любви,
А ведь клятву давал – ни полслова,
Не лови ты меня, не лови
В эти рваные сети былого…
К Природе:
Февраль сегодня завернул,
В нем больше от суровой прозы:
То ледяной метели гул,
А то стоячие морозы…
А также дань памяти безвременно ушедшим Творцам - Георгию Гачеву, Юрию Кузнецову. И все чаще поэт задумывается о Вечном:
Я все забыл, мне наплевать
На все сегодняшние речи.
Лишь мысли снова и опять
О предстоящей страшной встрече…
Поздравления юбиляру зачитал председатель областной писательской организации Александр Громов. А прославленный прозаик Евгений Лазарев вспомнил то время, когда настоящая литература являлась подлинным флагманом культурного прогресса и человеческого воспитания в нашей стране, справедливо соотнеся «виновника торжества» с лучшими представителями той когорты. Писатель пожелал юбиляру дожить до того времени, когда имя его вновь займет достойную нишу, служа воспитательным примером - в пику тому бульварному чтиву, что заполонило книжные развалы.
Зачем Отечеству стихи
Сегодняшнему? Только разве,
Чтоб утаить свои грехи
Или укрыть от мира язвы.
И посрамляют небеса
Сегодня разные кумиры,
И непотребная попса,
Как пыль, висит над бренным миром.
Творцы эстрадной чепухи
Владеют комнатою смеха.
Зачем Отечеству стихи –
Чистейшее Господне эхо!
Это уже об ответственности творца, ярким воплощением коей служит жизнь юбиляра. Тему роли и места Сиротина в нашей литературе дополнили теплые поздравления в его адрес руководителей Союза писателей России Валерия Ганичева и Геннадий Иванова, режиссера Никиты Михалкова. министра культуры Самарской области Ольги Рыбаковой, благодаря поддержке которой был издан 2-томник поэта.
А сколько прозвучало пожеланий от коллег по цеху из Тольятти, Сызрани… Особое место в жизни и творчестве юбиляра – Отрадный, здесь им взращена своя, Сиротинская, поэтическая школа…
В юбилейных адресах звучали громкие эпитеты: «крупный поэт», «выдающийся представитель православной культуры», «великий лирик»… Всё это важно и неважно. Время, главный и неподкупный судия, вынесет свой окончательный и справедливый вердикт. Главное в прошедшем событии – любовь и признание искренних любителей и ценителей поэтического слова.
Присутствующие сошлись в одном (что и было главным Пожеланием): мастер этого слова Борис Зиновьевич Сиротин долго еще будет радовать по-Читателей, согревая их души и сердца, и имя его зазвучит на всю Россию!
Россия, синь моя родная,
Переживи свою беду…
Владимир Плотников, 7 февраля 2009 г
Риа-Самара, Литературная губерния, международный альманах
А лицо поэта? Сразу вспоминаются бессменный ведущий творческой группы «Благовест» и его дочь Людмила Жоголева – исполнительница православных песнопений и романсов, в том числе на слова Бориса Зиновьевича. Программа эта долгие годы приобщала земляков к пище духовной, будя чувство прекрасного и чистой веры. Для многих самарцев это были первые уроки соборного восприятия, единения.
И не только самарцев…
Кульминацией юбилейного вечера в «Доме актера» стало благодарственное выступление директора школы и священника отдаленного села, куда Борис Сиротин приезжал с культурной программой. И эхо того давнего «Благовеста» поныне остается ярчайшим культурным событием в памяти жителей патриархальной глубинки.
Стихи из уст юбиляра, старые и новые, интимно-мягкие, едко-социальные, философски насыщенные, пластически осязаемые, но неизменно цельные и пленяющие ювелирностью огранки, перемежались музыкальной классикой «в живую». Удел «конферансье» принял народный артист России Анатолий Пономаренко. А помогали ему известные самарские певцы и музыканты, в их числе оперная «смена» в лице дочери самого Анатолия Яковлевича. Плюс аккомпанемент же на старом рояле - прерогатива известного пианиста Вячеслава Шевердина, еще одного постоянного соавтора «Благовеста».
Снизошел благодатный огонь…
Значит наша историю длится.
Протяни, коль нестрашно, ладонь,
Лишь пронзится, не испепелится…
Божий луч пробежит по крови,
От греха очищая и смрада.
Я хотел бы кричать о любви,
Только крика об этом не надо
(«Благодатное»)
По традиции Борис Сиротин предупредил, что в его стихах не следует искать излишнего пафоса и мажорного оптимизма. Черта ее – печаль, но печаль светлая, добрая, очистительная. Сиротинская лирика - это изящество, но без эстетства. Глубокая философия, преломляясь через сердце поэта будит нечто чистое, близкое к катарсису. Важно – вчитаться, увидев не только безукоризненный слог, но внутренний смысл. Где позитивное мировосприятие взаимосогласуется со спокойным мировоззрением, которое посредством изумительных образов не назидает, а просто приближает к прекрасному, совестному, великому, делая сие более внятным и человечным.
Поэт открывает свою душу для тысяч сопереживающих душ, что гипнотически самораскрываются, внимая и впитывая гармонию звуков, чувств и мыслей.
В стихах Сиротина пронзительно, завораживающе, исповедально звучат мотивы...
Любви к Женщине:
Я лишь слово сказал о любви,
А ведь клятву давал – ни полслова,
Не лови ты меня, не лови
В эти рваные сети былого…
К Природе:
Февраль сегодня завернул,
В нем больше от суровой прозы:
То ледяной метели гул,
А то стоячие морозы…
А также дань памяти безвременно ушедшим Творцам - Георгию Гачеву, Юрию Кузнецову. И все чаще поэт задумывается о Вечном:
Я все забыл, мне наплевать
На все сегодняшние речи.
Лишь мысли снова и опять
О предстоящей страшной встрече…
Поздравления юбиляру зачитал председатель областной писательской организации Александр Громов. А прославленный прозаик Евгений Лазарев вспомнил то время, когда настоящая литература являлась подлинным флагманом культурного прогресса и человеческого воспитания в нашей стране, справедливо соотнеся «виновника торжества» с лучшими представителями той когорты. Писатель пожелал юбиляру дожить до того времени, когда имя его вновь займет достойную нишу, служа воспитательным примером - в пику тому бульварному чтиву, что заполонило книжные развалы.
Зачем Отечеству стихи
Сегодняшнему? Только разве,
Чтоб утаить свои грехи
Или укрыть от мира язвы.
И посрамляют небеса
Сегодня разные кумиры,
И непотребная попса,
Как пыль, висит над бренным миром.
Творцы эстрадной чепухи
Владеют комнатою смеха.
Зачем Отечеству стихи –
Чистейшее Господне эхо!
Это уже об ответственности творца, ярким воплощением коей служит жизнь юбиляра. Тему роли и места Сиротина в нашей литературе дополнили теплые поздравления в его адрес руководителей Союза писателей России Валерия Ганичева и Геннадий Иванова, режиссера Никиты Михалкова. министра культуры Самарской области Ольги Рыбаковой, благодаря поддержке которой был издан 2-томник поэта.
А сколько прозвучало пожеланий от коллег по цеху из Тольятти, Сызрани… Особое место в жизни и творчестве юбиляра – Отрадный, здесь им взращена своя, Сиротинская, поэтическая школа…
В юбилейных адресах звучали громкие эпитеты: «крупный поэт», «выдающийся представитель православной культуры», «великий лирик»… Всё это важно и неважно. Время, главный и неподкупный судия, вынесет свой окончательный и справедливый вердикт. Главное в прошедшем событии – любовь и признание искренних любителей и ценителей поэтического слова.
Присутствующие сошлись в одном (что и было главным Пожеланием): мастер этого слова Борис Зиновьевич Сиротин долго еще будет радовать по-Читателей, согревая их души и сердца, и имя его зазвучит на всю Россию!
Россия, синь моя родная,
Переживи свою беду…
Владимир Плотников, 7 февраля 2009 г
Риа-Самара, Литературная губерния, международный альманах
СВЯТОЙ АНТОНИЙ (НОВГОРОДСКИЙ)
I
Тянулись фанатиков лапы
К нему, ветер сеял хулу.
Спасаясь от римского папы,
Он выбрал жилищем скалу.
А в ней и пещеру – берлогу;
Скрываясь порой от дождя,
Он ждал, чтобы вновь выйти к Богу:
На камень крутой восходя
И падая там на колени
Под жгучие солнца лучи,
Молился – и эти моленья
Так были чисты, горячи,
Что внял им Господь – и на море
Нахлынули ветры из мглы,
И вот уж Святой на просторе,
На плоском обломке скалы.
Находит волна за волною,
Но смыть Его нет у них сил,
А Он полон мыслью одною:
Что жизнь свою Богу вручил,
И ныне дорогой Господней
Плывет, ничего не страшась…
Ярился князь тьмы в преисподней,
Но что перед Богом сей князь!
Ярились католики Рима:
Имущество нищим раздал,
А сам, словно призрак, незримо
В неведомых далях пропал…
А юноша, кроткий Антоний,
Все плыл, время быстро текло,
И, как от Христовых ладоней
Текли к нему свет и тепло.
И вскоре – на дальнем причале,
Приставив ладони ко рту,
Какие-то люди кричали,
Дивясь и ему, и плоту.
И веселы были, однако,
Спустили дощатый настил –
Добрей не придумаешь знака, -
И на берег путник ступил.
Его на руках новгородцы,
Поняв, что пред ними Святой,
Несли – и открылись воротца
В алтарь… Ну а что же с плитой?
II
Я в Новгород прибыл Великий,
Сбежав от домашних оков,
Сюда, где священный лики;
И друг мой, поэт Курдаков
В часовне университета
Тот каменный плот показал,
И верил я слову поэта,
Как собственным верил глазам.
Вручающий Промыслу Божью
Себя, верный путь обретет,
Поэтому будет ли ложью
Сказать мне, что чуден не плот,
А кто здесь воистину славный,
Так это Антоний, Святой,
Что в вере был тверд православной
И в Риме, под папской пятой!
Тянулись фанатиков лапы
К нему, ветер сеял хулу.
Спасаясь от римского папы,
Он выбрал жилищем скалу.
А в ней и пещеру – берлогу;
Скрываясь порой от дождя,
Он ждал, чтобы вновь выйти к Богу:
На камень крутой восходя
И падая там на колени
Под жгучие солнца лучи,
Молился – и эти моленья
Так были чисты, горячи,
Что внял им Господь – и на море
Нахлынули ветры из мглы,
И вот уж Святой на просторе,
На плоском обломке скалы.
Находит волна за волною,
Но смыть Его нет у них сил,
А Он полон мыслью одною:
Что жизнь свою Богу вручил,
И ныне дорогой Господней
Плывет, ничего не страшась…
Ярился князь тьмы в преисподней,
Но что перед Богом сей князь!
Ярились католики Рима:
Имущество нищим раздал,
А сам, словно призрак, незримо
В неведомых далях пропал…
А юноша, кроткий Антоний,
Все плыл, время быстро текло,
И, как от Христовых ладоней
Текли к нему свет и тепло.
И вскоре – на дальнем причале,
Приставив ладони ко рту,
Какие-то люди кричали,
Дивясь и ему, и плоту.
И веселы были, однако,
Спустили дощатый настил –
Добрей не придумаешь знака, -
И на берег путник ступил.
Его на руках новгородцы,
Поняв, что пред ними Святой,
Несли – и открылись воротца
В алтарь… Ну а что же с плитой?
II
Я в Новгород прибыл Великий,
Сбежав от домашних оков,
Сюда, где священный лики;
И друг мой, поэт Курдаков
В часовне университета
Тот каменный плот показал,
И верил я слову поэта,
Как собственным верил глазам.
Вручающий Промыслу Божью
Себя, верный путь обретет,
Поэтому будет ли ложью
Сказать мне, что чуден не плот,
А кто здесь воистину славный,
Так это Антоний, Святой,
Что в вере был тверд православной
И в Риме, под папской пятой!
... (Вступил я в храм Преображенья)
Вступил я в храм Преображенья
И, как всегда, робею чуть,
Ведь лики – не изображенья,
Они есть истина и суть.
Перед святителем Николой
Поставил жаркую свечу,
И встал пред Ней, перед которой
Всегда смущаюсь и молчу.
От красоты Её нездешней
Не умиленье, не елей, -
Чем в грешном сердце мрак кромешней,
Тем перед Нею тяжелей.
Но тем скорей освобожденье
От этой тяготы мирской…
Пришёл я в храм Преображенья.
Расстаться с давящей тоской.
Но тут церковная старуха,
И уж не сам ли вельзевул, -
Вдруг бросила мне зло и глухо,
Что я весь храм перевернул.
Так я ушёл я с тёмной метой
На сердце, но простёрлась высь,
И ветер мне шепнул: не сетуй,
А за старуху помолись.
Да, да, обида – грех великий,
Но гнев не до конца утих:
Ведь эти очи, эти лики, -
Как она смела среди них!
И, как всегда, робею чуть,
Ведь лики – не изображенья,
Они есть истина и суть.
Перед святителем Николой
Поставил жаркую свечу,
И встал пред Ней, перед которой
Всегда смущаюсь и молчу.
От красоты Её нездешней
Не умиленье, не елей, -
Чем в грешном сердце мрак кромешней,
Тем перед Нею тяжелей.
Но тем скорей освобожденье
От этой тяготы мирской…
Пришёл я в храм Преображенья.
Расстаться с давящей тоской.
Но тут церковная старуха,
И уж не сам ли вельзевул, -
Вдруг бросила мне зло и глухо,
Что я весь храм перевернул.
Так я ушёл я с тёмной метой
На сердце, но простёрлась высь,
И ветер мне шепнул: не сетуй,
А за старуху помолись.
Да, да, обида – грех великий,
Но гнев не до конца утих:
Ведь эти очи, эти лики, -
Как она смела среди них!
... (Мой друг позвонил из степного района)
Мой друг позвонил из степного
Района, и в тысячный раз
Я слушаю снова и снова
Его беспокойный рассказ.
Что весь их достаток – у дома,
Что стада коровьего жаль,
И что нынче летом солома,
А та уродится едва ль.
А было хозяйство богатым,
Считай, 30 тысяч овец,
И как тут кричать, коль не матом,
Что все этим тыщам – п….ц.
И я в своём городе зимнем
Иль летнем /не всё ли равно/
Хожу по большим магазинам,
Где всяческой снеди полно.
Но это чего-нибудь значит,
Когда лишь гроши в кулаке?!
И слышно, как стонут и плачут
Пустые поля вдалеке…
Района, и в тысячный раз
Я слушаю снова и снова
Его беспокойный рассказ.
Что весь их достаток – у дома,
Что стада коровьего жаль,
И что нынче летом солома,
А та уродится едва ль.
А было хозяйство богатым,
Считай, 30 тысяч овец,
И как тут кричать, коль не матом,
Что все этим тыщам – п….ц.
И я в своём городе зимнем
Иль летнем /не всё ли равно/
Хожу по большим магазинам,
Где всяческой снеди полно.
Но это чего-нибудь значит,
Когда лишь гроши в кулаке?!
И слышно, как стонут и плачут
Пустые поля вдалеке…
... (Все реже посещает вдохновенье)
Все реже посещает вдохновенье,
Все реже раскрываются уста,
И он себе представил на мгновенье,
Что ежели протянет лет до ста
Иль около того… и ужаснулся,
И, словно бы в объёмном забытьи,
Грядущее прозрел… и прикоснулся
Там к телу ускользающей змеи…
Неужто же, подумал, поколенье
Грядёт ещё ужасней, чем сейчас?...
Всё реже посещает вдохновенье,
И он на жизнь не поднимает глаз.
Но, яблоко упругого налива
Сжимая плотоядно в кулаке.
«Как судит он о нас несправедливо!»-
Подумал внук о вещем старике.
Все реже раскрываются уста,
И он себе представил на мгновенье,
Что ежели протянет лет до ста
Иль около того… и ужаснулся,
И, словно бы в объёмном забытьи,
Грядущее прозрел… и прикоснулся
Там к телу ускользающей змеи…
Неужто же, подумал, поколенье
Грядёт ещё ужасней, чем сейчас?...
Всё реже посещает вдохновенье,
И он на жизнь не поднимает глаз.
Но, яблоко упругого налива
Сжимая плотоядно в кулаке.
«Как судит он о нас несправедливо!»-
Подумал внук о вещем старике.
ГОЛАЯ ВЕСНА
С лицом исхлестанным и голым
Предстала новая весна,
И никаким людским глаголам
Власть над весною не дана.
Зудит морщинистая кожа
В пруду холодном и рябом.
Лицо весны всё суше, строже,
Чуть ветерок – и пыль столбом.
И все мы ждем, о том глаголя,
Что вот появятся листки,
Зазеленеет густо поле,
Но что-то давит на виски.
Предчуствие пожаров, зноя,
Что реки высушит до дна…
Неплохо нам жилось зимою,
Зимой беда не так видна.
А тут насквозь вся перспектива –
Вся даль и вдоль, и поперек
Продута пылью, и не диво,
Что ощущаешь – близок срок.
Совсем не мора и не глада,
И впрок продукты не готовь,
А срок явленья в мире гада,
Что высушит людскую кровь.
Предстала новая весна,
И никаким людским глаголам
Власть над весною не дана.
Зудит морщинистая кожа
В пруду холодном и рябом.
Лицо весны всё суше, строже,
Чуть ветерок – и пыль столбом.
И все мы ждем, о том глаголя,
Что вот появятся листки,
Зазеленеет густо поле,
Но что-то давит на виски.
Предчуствие пожаров, зноя,
Что реки высушит до дна…
Неплохо нам жилось зимою,
Зимой беда не так видна.
А тут насквозь вся перспектива –
Вся даль и вдоль, и поперек
Продута пылью, и не диво,
Что ощущаешь – близок срок.
Совсем не мора и не глада,
И впрок продукты не готовь,
А срок явленья в мире гада,
Что высушит людскую кровь.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
Сообщения
